Женщина гордо вскинула подбородок и отвернулась от нас, затем продолжила писать на большой доске мелом тезисы.
— Ты такая бываешь грубиянка, хоть и с виду красивая милашка, — пробасил близко ко мне Сергей.
О-о… На комплименты хамить мне трудно. Каждой девочке приятно из слышать. Даже от такого рыбы-прилипалы, как Серёжа. Когда я говорила, что парни не обращают внимания на меня, Серёжа был вне этого списка. Серёжа для меня не парень, он… Серёжа.
— Антонов, — ответила я. — Тебе не кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов личного характера?
— Не кажется, — пожал могучими плечами он. — Мне интересно знать, как твои дела.
Опять еле подавила тяжкий вздох. Вот она, святая простота!
— А тебе не приходило в голову, что я не хочу этим делиться с тобой?
Антонов надулся как хомяк. Я еле подавила улыбку. Мальчишки…
Меня снова отвлёк виброзвук входящего сообщения. На связи Сволочь.
“Ты всё ещё ощущаешь, как я сжимаю твои ягодицы своими руками?”
“Да! И это самое мерзкое, что я когда-либо вообще ощущала в своей жизни!” — написала я и отправила абоненту Бабуин Ланской.
“Врёшь”, — пришёл однозначный ответ.
Пф-ф-ф… Ну сейчас прямо сяду и расскажу тебе всё как есть! Закрыла диалог.
— Доброе утро, студенты! — в аудитории зазвучал зычный голос преподавательницы психологии. — Начинаем занятие. И тема на сегодня…
— Извините, можно войти? Я опоздала, — прервал её не менее зычный голос моей бывшей подруги и соседки по квартире Ежовой.
— Уважаемая, пара уже двадцать минут идёт! — возмутилась преподавательница.
— Извините, я просто проспала.
— Фамилия? — строго поправила очки на носу "психологиня".
— Ежова. Татьяна, — ответила девушка.
— Хорошо, я отмечу.
— А войти-то можно?
— Нет, дорогая моя, — встала в позу женщина. — По правилам этикета опоздать можно только на пять минут, но лучше этого не делать. Вы превысили норму в четыре раза. А потому в аудиторию вы не заходите и получаете прогул.
— Значит, нельзя?
— А вы догадливая. Идите, спите дальше. Надеюсь, вам приснится, каким путём вы теперь у меня получите зачет.
Ежова фыркнула, грозно откинула свои белые длинные волосы за плечи, развернулась и ушла, бахнув как следует дверью.
Преподаватель снова замолчала на время, да и вся аудитория притихла. Это уже настоящее хамство со стороны Ежовой. Что с ней приключилось? Она никогда так себя не вела, но сейчас переходит все рамки. Ей словно всё равно на то, что происходит вокруг. Так можно доиграться и дохлопаться дверьми до отчисления. Да, мне должно быть это неважно, ведь вчера Таня мне стала чужой. Но всё же…
Очередное сообщение помешало мне дальше беспокоиться за судьбу Татьяны. Закатила глаза. Опять ОН. Что же ему неймётся-то?
Но любопытство, конечно, взяло верх надо мной. Открыла сообщение.
“А я вот до сих ощущаю своей кожей тебя… Твоё тепло. Твой запах. Ты очень вкусно пахнешь. Сладкий миндаль и свежий цитрус… Мои руки пахнут тобой. Бесподобное ощущение, если честно.”
Растерялась даже. Мне нравилось это сообщение. Я приятно пахну? Он правда так считает? А пахну действительно так: с миндалём у меня гель для душа, а цитрус — туалетная вода. Надо же, как всё тонко уловил…
Периодами до конца пары невольно улыбалась своим мыслям, вспоминая слова Мира…
После психологии шла сдвоенная пара у Иваныча. Он любил начинать занятие с разминки. Мы приходили заранее, переодевались в форму для хореографии и ждали прихода Его Величества. Как и всегда, важной походкой он вплыл к нам и занял своё место за режиссёрско-преподавательским столом.
— Добрый день, господа студенты!
— Здравствуйте, Михаил Иванович.
— Встаём и, как обычно, начинаем разминку.
Сначала мы просто ходим, постепенно набирая бег. Все бежали, бежала и я, как почувствовала, что запнулась о чью-то ногу и начала терять равновесие. Подставы не ожидала и растянулась на кафельном полу, неловко врезавшись в него виском и скулой. Боль пронзила голову. Я сжалась в комок, приложила ладонь к ушибленному месту и пыталась унять вспышку боли. Картинка перед глазами плыла.
— М-м… — стонала я себе в руки.
— Отойдите все! — раздался надо мной голос преподавателя, звучащий откуда-то издалека. — Девочка, ты как?
Он приподнял меня с пола. Голова гудела и кружилась. Кажется, я неплохо ей приложилась.
— Не знаю… — честно ответила я.
— Голова кружится? Сколько пальцев?
Я сосредоточилась на пальцах преподавателя.
— Три. Но голова кружится.
— Так, знаешь что, — засуетился Михаил Иванович. — Давай-ка мы тебя пока положим на лавочку. Дайте подушку какую-то и несите её на лавку. У неё кровь на виске. Оботрите её, что ли… Только осторожно.
Парни перенесли меня на скамью, стоявшую в отдалении, подложив под голову маленькую подушку. Одна из девчонок вызвалась на подмогу. Влажной салфеткой аккуратно промокнула мой висок и лоб.
— Сейчас приедет врач.
— Может быть, не стоит? — слабо запротестовала я. — Я нормально…
