— А он у нас влюбился, — заржали парни. — Тут, сами понимаете, не до пар.
— Заткнитесь, — рыкнул я. Потом повернулся к преподавателю. — Извините. Я сделаю ещё раз.
— Нет, — ответил он. — На сегодня с тебя хватит. Садись. Начинаем другую сцену.
Недовольный собой плюхнулся на кресло в первом ряду. Что со мной, в самом деле? Ни на чем сосредоточиться не могу. Одна она в голове…
После пар заехал в магазин, купил кое-какие продукты и поехал прямиком в больницу. В вип-палату мне разрешили пройти, только перед этим пришлось надеть халат и бахилы. Медсестра провела меня к нужной двери и постучала в неё.
— Ждите, — сказала она мне и вошла внутрь одна.
— К вам посетитель, — сказала медсестра, когда я подняла голову и сконцентрировала взгляд на ней.
— Кто? — спросила я, догадываясь и сама о том, кто за дверью.
— Парень молодой. Он и вчера был.
Мирослав. Кто же ещё? Больше из парней ко мне приходить некому. Ощутила волнение. Поправила волосы и одежду, насколько это возможно, и ответила:
— Понятно. Пусть заходит.
Она ушла, а вместо нее вошёл Мир. Мы уставились друг на друга в полном молчании.
— Привет, — улыбнулся он и привычным движением поправил свой чуб.
Что ж ты такой красивый, зараза…
— Привет, — улыбнулась я в ответ. — Я смотрю, ты опять с подарками. Заходи.
— А, да, — показал мне пакет он. — Тут бананы, напитки и прочее… Тебе.
Он прошёл по комнате и протянул мне пакет. Я взяла его и убрала в холодильник. Разберу позже.
— Спасибо, — вернулась я к нему, сев на кровать.
Он за то время, что я убирала продукты, поставил стул у кровати и уже сел.
— Ты спас меня от голода.
— Питание в вип-палате такое же, как и в обычной?
— Да, — ответила я. — Не думал же ты, что для меня начнут отдельно готовить?
— А могли бы, — пробурчал Мир, — за такие деньги.
— Дорого?
Он окинул меня взглядом, видимо, пожалев о сказанном вслух. Ведь мужчины на такое не жалуются.
— Неважно. Ты, главное, поправляйся, Ди.
— Зря ты её оплатил, — сказала я после паузы. Мне до сих пор очень неловко, что он решает мои проблемы. Я свалилась ему как снег на голову после поступка Ежовой. — Несколько дней я бы потерпела и в обычной палате. Доктор сказал, что если завтра все будет в порядке, то послезавтра я могу поехать домой.
— Прекрасная новость, — улыбнулся Мир, проигнорировав мои слова о палате. — Рад, что ты поправляешься.
— Да, сегодня лучше себя чувствую, — кивнула я. А потом нервно заломила руки. — Только как же репетиция? Я сегодня на нее не попаду. Меня снимут с роли, да?
Ланской снова посмотрел в мои глаза, потом ответил:
— Не думай об этом. Я всё улажу.
— Но как? Я же не приду…
— И что? — поднял брови вверх Мир. — Все актёры — люди, и болеют иногда. Никто не снимет тебя из-за болезни на пару дней. Я всё объясню, что ты находишься пока в стационаре. Первая репетиция — всё равно обсуждение организационных моментов и чтение сценария. Я возьму у Фёдора твой экземпляр и привезу тебе сценарий, почитаешь сама завтра.
Меня просто затопило чувство огромной благодарности. Сколько еще ради меня сделает этот парень? Неужели он всерьёз вчера говорил об отношениях? Я в самом деле что-то значу для него. Иначе он бы и пальцем не пошевелил ради меня. Ланской никогда не отличался ни добротой, ни состраданием.
Протянула руку и сама сжала его большую ладонь.
— Спасибо тебе, — сказала я, ощущая, как закололо мои пальцы от соприкосновения с его кожей и как забурлила его кровь. Он мягко, но уверенно сжал мои пальцы в ответ. Взгляд Мира изменился. Зрачок стал темнее, а кожа покрылась крупными мурашками. Ему так приятно столь простое касание, до мурашек? Я думала, что только у меня
одной такая дурацкая реакция. Ещё немного, и от такого взгляда у меня начнут шевелиться волосы на голове, а пульс зашкалит и сойдёт с ума…
— Я бы хотел получить иную благодарность, — сказал он тихо, с хрипотцой в голосе. От этого голоса захотелось закрыть глаза и растечься лужицей.
— Ланской, ты опять за своё? — ответила я таким же тоном.
— Да-а… Хочу поцелуй.
— Нет…
— Да…
Он притянул меня к себе и поймал мои губы. Мы оба застыли, наслаждаясь этим касанием, реакцией рецепторов на соприкосновение наших губ. А потом Мир, словно голодный, стал целовать меня так, словно ещё немного — и мир рухнет. Он прижимал меня к себе, я обнимала его за шею, вплетала пальцы в его непослушные волосы и позволяла ему делать с моими губами то, что он хотел. То, что мы хотели оба… Когда его язык оказался внутри меня, я не сдержала стона удовольствия.
Внезапно дверь распахнулась, и послышался гул многих голосов. Мы отпрянули друг от друга. Но было поздно — одногруппники почти полным составом, исключая Ежову, смотрели на нас и видели наш жаркий поцелуй.
— Куда всей толпой? — кричала медсестра.
— Ого у вас тут… Так вот кто девушка Мира!
Недовольно поджал губы.
Твою же мать! И что припёрлись?
