— Да, — ответила я. — Иначе бы не предлагала.
— А умеешь? — изогнул он бровь. — Или мне потом придётся новую плиту покупать?
Ну как же под подколов? Это будет не Ланской, и вообще — день прожит зря, если Мир меня не подколол ни разу!
— Умею, — улыбнулась я ехидно и показала ему язык. — Пришлось научиться. Мы же…
Чуть не ляпнула про Ежову, про то, как мы жили вместе и готовила не только она одна. Но так не хотелось сейчас упоминать бывшую подругу, что вовремя осеклась.
— Я же жила сама, без родителей, целый год, — договорила я. — Научилась.
— Не откажусь… — улыбнулся Мир. — И выбери сама, что именно. Я всему рад, если это не пельмени!
Я в ответ рассмеялась. Холостяцкая жизнь и пельмени — почти синонимы.
— Тогда подумаю, что можно. Ты позволишь пользоваться плитой и так далее? Всё-таки чужая кухня.
— Да брось, тут всё твоё, Ди, — подмигнул он мне. — Тем более, что я очень хочу нормальный человеческий ужин.
— Тогда договорились, — улыбнулась я в ответ.
Чёрт возьми, я всё время улыбаюсь Ланскому. Что-нибудь можно с этим уже сделать?
— Номер твой подвязан к карте? — спросил Мир, доставая телефон.
— Да, а что?
— Денег переведу на продукты.
— О… — смутилась я. — Да пока не надо. Там со стипендии осталось ещё. Немного.
— Ди, — вздохнул Мир, тыкая по кнопкам. Мой телефон завибрировал, оповещая о том, что баланс моей карты пополнен как минимум на пять ужинов с мясом и овощами. — Ты знаешь, сколько я жру?
Зависла. Интересный вопрос и его постановка.
— Нет. Не знаю.
— До хрена, — ответил он с плутоватой улыбкой. — Я сожру всю твою стипендию за ужин. Так что бери, не выделывайся, и побольше мяса!
После завтрака Мир собирался выходить из дома и причесывался в коридоре. Я провожала его.
— Ты всегда так старательно делаешь причёску? — спросила я, скрывая смех.
— Да. А что? Некрасиво?
— Красиво.
— Ну и всё.
— Просто я меньше трачу времени на волосы.
Он посмотрел на меня.
— Так у тебя длинные волосы, тебе и так красиво. Кстати…
Он снял комплект ключей с крючка.
— На, твой будет, пока ты здесь.
Я забрала связку из его рук.
— Спасибо.
— Ага.
— Так странно, ты даёшь мне ключи от своей квартиры… — высказала я мысли вслух.
Серые глаза остановились на моём лице.
— Честно сказать, и я себе такое с трудом бы представил еще пару месяцев назад. Но с тобой мне оказалось комфортно под одной крышей. Весело и нескучно вечерами. Я даже задумывался о…
И Мир осёкся.
— О чём? — подняла я брови вверх, одолеваемая любопытством.
— Потом скажу. Я опаздываю, — сказал он, хмуро поглядывая на наручные часы.
— Пока.
— Пока, — ответил он и сгрёб меня в объятия.
Я прижалась на пару мгновений к его плечу и закрыла глаза. Так хорошо, тепло и безопасно. Такое ощущение, словно в объятиях Ланского любые беды перенесутся легче… Опасное чувство… "Диана влюбилась как дура в мажора, который и не мажор оказался, и верить ему тем более нельзя ни в коем случае!", называется.
— Не хочется расставаться, — сказал он мне, вдыхая запах моих волос.
— Мы увидимся в институте, — ответила я.
— Там я не могу подойти и обнять тебя как мне хочется.
— Всё равно все уже знают… Меня тогда в больнице девчонки запытали, чуть новое заболевание от их вопросов не словила — воспаление мозга.
— Да не в том дело, — ухмыльнулся он и в его глазах заплясали дьяволята.
— А в чём? — спросила я, хотя, впрочем, и сама догадывалась, что сейчас будет речь о сексе или о чём — то связанно с ним.
— В том, что когда я тебя обнимаю, то хочу немедленно раздеть и сделать так….
— Как? — изогнула я бровь, провоцируя его.
Мир молча отодвинул в сторону мою майку, опустил лямку и ткань ее вниз, обнажая мою грудь, и припал губами к соску.
Тело словно разряд тока пронзил. Я натянулась струной и резко выдохнула. Захотелось закрыть глаза. Оттолкнуть. Нет, пусть продолжает… Но он так опоздает… Боже, пусть еще так сделает…
— Ты опоздаешь… — сказала я сквозь стоны и вплетая пальцы в его непослушные волосы.
— Да чёрт с ними… — ответил он хрипло, сжимая меня её крепче и припечатывая меня спиной к стене. — Я хочу тебя.
— Нет, — надавила я ему на грудь руками, словно очнувшись. — Остановись!
Если мы сейчас продолжим, то точно зайдем слишком далеко. Его член снова упирался в моё бедро, к которому он прижимался и совершал мягкие поступательные движения. Ощущать его ласку на себе очень приятно, но мне бы не хотелось пересекать эту границу.
Ланской оторвался от моей груди и уставился на меня.
— Ты торопишься, Мир… — произнесла негромко я, пряча глаза за ресницами.
— Извини… — сказал он, отходя на шаг от меня. — Ты права, конечно…
Мы замолчали и смотрели друг на друга.
— Почему с тобой всё так сложно, Ди? — в сердцах высказал он.
— Извини, я не могу быть другой, — ответила я. — Я не Ежова, чтобы так легко на всё согласится.
— И слава богу, — ответил Мир и ещё раз поправил прическу. Потом сморщился и поправил джинсы на месте, где всё вздыбилось. — Блядь… Ди, ты меня убиваешь просто. Буду ходить теперь со стояком.
— Ну прости, — пожала я плечами.
— Мучаешь меня. Недотрога.
— Найди себе другую девушку.
— Ну щас прям. Я тебя хочу. Я поехал.
