Князев сидел на КПП и разглядывал кроссворд, найденный в дальнем ящике стола. Насколько он понимал, разгадывал его Копоть. Богдан помнил этот почерк. Буквы имели наклон в неправильную сторону, справа налево. К тому же короткий карандаш на самом кончике был обгрызен. Эту дурную привычку Князев заметил, когда они с Копотем еще работали вместе.
«Удивительно, как люди опасаются иметь дела с вещами мертвецов, – думал Богдан. – Словно опасаются заразиться смертью. А она не заразная. Правда, от нее и иммунитета не существует».
Воспоминания о трупе, всплывшем после подводного взрыва, отпечатались в его памяти в мельчайших подробностях. Спроси его кто-нибудь, Богдан мог бы с точностью вспомнить, какие полосочки были на рубашке утопленника. Но дело было в том, что никого больше не интересовали загадки исчезновения и гибели бывшего охранника «Дубравы». Для правоохранителей он просто утонул. А вот понять, какого черта Копоть поперся во время дежурства к озеру, что заставило его лезть в воду, это никого не занимало. Составили правильную, удобную для себя бумагу и забыли. Вот и все расследование, подводившее черту под жизнью человека.
– Так-то вот, – пробормотал себе под нос Князев.
На сегодня работы не предвиделось. В списке не числилось ни одной машины. Пропускать он должен был лишь Довлатова и Камышегородского.
Больше всего Богдану не хотелось, чтобы сейчас появилась Настя. Он уже понял, что эта женщина от него не отвяжется, так и будет доставать своей идиотской мистикой. Возьми и покажи ей призрака. Можно было, конечно, соврать, что он самолично видел прозрачных монахов или даже утонувшего Копотя. Богдан был уверен, что Настя запишет его рассказ на видео, а потом выложит в Интернет. Только этого ему не хватало. Охранника, которому мерещатся привидения, потом никто на службу не возьмет.
Но пока Бог миловал. Настя крепко заснула, то ли ее задерживало что-то другое.
– Надо будет девчонкам из детского дома подсказать, чтобы они с Настей о призраках поговорили, – вслух подумал Князев.
Эту привычку он приобрел от продолжительных дежурств, когда не с кем было побеседовать. Хоть свой, но живой голос, вроде и пообщался с кем-то.
– Уверен, Маша с Дашей ей такого наврут, что волосы на голове дыбом встанут. Им-то что, лишь бы засветиться в Сети. Все девчонки мечтают стать знаменитостями.
В открытое окно врывался ветер. Князеву нравился его пост. Он остался еще от военной части и напоминал ему о службе в ВДВ. Ночь выдалась чудесная, достаточно теплая, с полной луной на небосклоне и таинственными звуками.
Богдану было приятно осознавать, что сейчас в гостевом комплексе разместились не какие-то извращенцы, а воспитанники детского дома. Для ребят важно разнообразие. Уж лучше пусть купаются, на теплоходе катаются, чем маются от безделья.
Князев бросил взгляд на мониторы и не увидел ничего особенного. Наверное, журналисты знали, что сейчас тут живут подростки, а потому и не рисковали забраться на огороженную территорию. Для них есть прок в компромате на знаменитостей, чиновников, политиков. Какой смысл снимать отдыхающих детей? Кому это интересно? На первую полосу в газете не поместишь. В блог не выложишь, по телевизору не покажешь.
Тут Князев краем глаза уловил движение, включил тепловизор, укрупнил изображение. К КПП кто-то спешил со стороны озера. По одежде сразу можно было понять, что это женщина – мужчины юбок не носят.
– Неужто опять какие-нибудь извращенцы со своими любовными играми?
Но Князев тотчас напомнил себе, что в гостевом комплексе живут воспитанники детского дома. После захода солнца он никого не запускал в ворота. Правда, никто не мог помешать каким-то извращенцам заехать на территорию днем.
Богдан уже решил, что ни за что не станет заходить туда, куда ему запрещено, и остался на месте. Женщина приближалась. Когда она оказалась у ворот, Князев развернул навстречу ей прожектор и вышел к шлагбауму.
Сперва Богдану показалось, что его худшие опасения оправдались. Женщина походила-таки на извращенку. Вернее, ее одежда. Какая-то манерная, под старину, будто эта особа пришла из прошлого, но не нашего, а западноевропейского. Короче говоря, какая-то сказочная одежда. Но Князев присмотрелся и узнал воспитанницу детского дома. Она еще выступала на концерте с отдельным номером.
– Вероника? – само собой вспомнилось имя. – Что ты тут делаешь в такое время?
Девчонка прикрыла лицо от яркого света прожектора. Она вглядывалась в Князева, не зная, можно ли ему довериться. Все-таки он работал в «Дубраве» и мог быть заодно с Порошиным. Вероника выглядела испуганной, явно подумывала, не повернуть ли ей назад.
– Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
Эти простые слова подействовали на Веронику. Она поверила в то, что перед ней друг. Во всяком случае, тот человек, который может ей помочь. Девчонка хотела что-то сказать, но разревелась.
Богдан нырнул под шлагбаум, обнял ее за плечи и спросил:
– Что случилось?
– Не трогайте меня! – Вероника отшатнулась, но тут же сама повисла на Богдане. – Там, там… – шептала она, не будучи в силах сказать что-нибудь вразумительное.
