По городу мы идем, держась за руки. Если люди замечают это, то нам ничего не говорят. Знаю, центром человеческого тела принято считать сердце, но сейчас мое сознание сосредоточено в руке, которую держит Ной. Через эту руку, через это ощущение я воспринимаю все остальное. В окружающем мире я замечаю лишь прекрасное: пленительные аккорды льются из магазина грампластинок; пожилой мужчина и совсем пожилая женщина сидят на парковой скамье и вместе едят фаршированный блинчик; семилетняя девчонка скачет по начерченным на тротуаре классам, наклоняется, балансирует, чтобы не наступить на трещину в асфальте.
Словно по договоренности, хотя планов не составлялось, мы направляемся к станции проката катамаранов. Нас приветствует одинокая уточка. Справа от нас скейт-панки катаются по рампе из конопли – рассекают под квиркор-трэш и звуки собственных тел, сливающихся с ветром. Слева группа джойскаутов берет урок игры на гитаре у бывшего монаха. У нас был отряд бойскаутов, но, когда организация бойскаутов решила, что геям нет места в ее рядах, наши скауты решили, что организации нет места у нас в городе. Наши скауты сменили название и продолжают заниматься своими делами.
Поверхность пруда похожа на мятую синюю рубашку, пуговки буйков отмечают удаленность от берега. Владелец проката назвал катамараны в честь своих семи дочерей. С самого детства я всегда выбирал «Трикси» за оранжевый цвет и самое смешное имя. На сей раз катамаранщик вскидывает брови, потому что я соглашаюсь, когда Ной выбирает зеленую «Аделин». Мне нравится перспектива потакать его прихотям. Мне нравится перспектива сесть с ним на катамаран, на котором я прежде никогда не катался. «Трикси» видела меня с Джони и Кайлом, с другими приятелями и другими парнями. На ней я часами катался в одиночку – пытался решить свои проблемы, бороздя воду. «Аделин» моих секретов не знает.
Для начала мы с Ноем обсуждаем наши любимые книги и картины – делимся своими индикаторами в надежде, что визави их тоже оценит. Понимаю, это стандартная практика для начала отношений, но для меня это слегка необычно, потому что, прожив всю жизнь в одном городе, я привык встречаться с людьми, которых хорошо знаю. Небольшие тайны, которые нужно разгадывать, находятся всегда, но к началу свиданий общее представление я, как правило, уже имею. А вот Ной для меня человек совершенно новый, и я для него совершенно новый. Ни малейшего труда не составило бы соврать – подделать свои вкусы под него или придумать себе что-то солидное. Но я говорю правду. Хочу, чтобы между мной и Ноем была только правда.
Пруд у нас в парке небольшой. Мы пересекаем его каждый раз под иным углом. Направление мы меняем так же, как тему разговора, – медленно, аккуратно, плавно.
– Я нечасто этим занимаюсь, – говорит мне Ной. – Ну то есть на свидания хожу.
– И я нечасто, – заверяю я. По сути, это правда, хотя в словах Ноя ее больше.
– Давненько я на свидании не был.
– Что с тобой случилось? – спрашиваю я, почувствовав, что Ной ждет этого вопроса.
Вероятно, почувствовал я неправильно, потому что на миг Ной перестает крутить педали и смотрит на меня мрачнее мрачного.
– Можешь не отвечать, – тихо предлагаю я Ною.
– Нет, все в порядке. – Он качает головой. – Это одна из проблем, которых касаться не хочется, но не касаться не получается. Когда это происходит, ты надеешься, что стоит ее озвучить, и она уже не будет такой важной. История не слишком интересная. Тот парень мне очень нравился. Я думал, что очень нравлюсь ему, а на деле не нравился ему совершенно. Мой первый бойфренд, он стал для меня всем: новой жизнью, новой любовью, новым ориентиром. Наверное, в этом опасность первых романов – влюбленный теряет чувство меры. Я сделал себя посмешищем, хотя в то время этого не понимал. Я был абсолютно ему
