Пока она говорила, полицейские входили и выходили, молчаливые и серьезные. Некоторые тихо переговаривались, другие разговаривали по телефону, третьи фотографировали, снимали отпечатки пальцев, искали на ковре волокна и другие следы.
– Когда месье Л’Этуаль не пришел, я сначала подождала. Не люблю его беспокоить, даже если он говорит, что это ему не мешает. Он такой предупредительный…
Закрыв глаза, она замолчала.
– Был звонок, которого он ждал. Поэтому я позвонила ему по внутренней связи. Когда он не вышел, я постучала в дверь. В мастерскую я не заходила, даже если он не отвечал, но накануне месье Л’Этуаль сказал, как важен для него этот звонок. Тогда я постучала еще раз… Не знаю, возможно, не надо было мне туда заходить… надо было предоставить все полиции… я никогда не забуду. Это будет стоять у меня перед глазами вечно.
– Пожалуйста, Люсиль, расскажите, что случилось с Робби.
Люсиль покачала головой.
– Не знаю. Его там не было. И дома его тоже нет. У него нет мобильника. Он лежит на его столе.
– Но я уверен, все это… – Гриффин жестом указал на суету полицейских. – Все это не может быть лишь из-за того, что его просто здесь нет?
– Там на полу… лежал человек, – она говорила задыхаясь, словно могла произносить только по нескольку слов за один раз.
– Я не знала, что делать. Казалось, что ему просто плохо. Я к нему прикоснулась… – Люсиль снова замолчала. Гриффин увидел, как она содрогнулась. – Он был холодный. Мужчина был… он был… не надо было даже проверять… Я знала… он был мертвый.
Теперь она разрыдалась. Гриффин пододвинул стул так, чтобы обнять ее. Он едва знал эту женщину, такую испуганную и одинокую, рассказывающую о кошмаре, от которого она не сможет оправиться всю жизнь.
– И тогда вы вызвали полицию?
– Да, они приехали почти сразу. Но месье Л’Этуаля нигде нет.
– Люсиль, он должен быть где-то. Могло случиться, что парадная дверь была не открыта, а взломана? Может быть, это ограбление? Что-нибудь украдено?
Не успела она ответить, как их прервал мужчина.
– Вы месье Норт? – Мужчина был невысокий, футов пяти ростом, и худощавый. Синий костюм сидел на нем очень хорошо, а белая сорочка выглядела свежей. Черные волосы были зачесаны назад, на носу красовались модные очки в тонкой металлической оправе. Вместо правой брови у него был белый шрам, словно трещина на безупречной фарфоровой поверхности.
– Я инспектор Пьер Марше. Хотел бы задать вам несколько вопросов. – Во время разговора зона вокруг его правого глаза оставалась совершенно неподвижна. Английский у инспектора был практически безупречен.
– Конечно.
– Мадемуазель Люсиль, если не возражаете, то оставьте нас наедине.
–
– Позволите, если я запишу наш разговор? Считаю, это лучше, чем записывать от руки.
Гриффин кивнул.
– Можете сказать мне, зачем вы в Париже?
После того, как он объяснил причину поездки, Марше спросил, где он остановился.
– В гостинице «Монталембер» в нескольких кварталах отсюда.
– Очень хорошая гостиница. Расскажите, что вы делали вчера?
– Работал здесь весь день с керамикой и ушел около семи, вернулся к себе в гостиницу.
– Значит, вы ушли, когда отключился свет… во время грозы?
Гриффин отметил недоверчивый тон.
– Гостиница совсем недалеко, – повторил он. Рассказывая, он вспомнил про машину, стремительно выехавшую из-за угла.
– Что это значит, месье Норт?
Гриффин рассказал.
– Машина вас не сбила?
– Пролетела мимо.
– Помните о ней еще что-нибудь?
– Это был темный седан.
– А еще что-то, кроме того, что это был темный седан?
Гриффин покачал головой.
– Нет, дождь был слишком сильный, а машина ехала очень быстро.
– Пока вы жили в Париже, рискованные ситуации, подобные этой, случались?
– Рискованные ситуации? Звонки?
– Что-нибудь, если желаете их так называть.
– Нет. Ничего такого. Мое пребывание здесь было обычным, до настоящего момента.
Марше с минуту задумчиво смотрел на него, словно пытаясь переварить услышанное.
– Прошлой ночью, когда вы здесь были, месье Л’Этуаль не ушел вместе с вами? Было темно, не так ли? Электричества не было.
– Нет, не было, но он зажег свечи.
– Когда вы ушли, он вернулся в дом?
– Не знаю. Когда я ушел, он оставался в мастерской. Робби сказал, что у него встреча с журналистом.
– Журналист пришел до вашего ухода?
– Нет.
– Когда вы ушли, с месье Л’Этуалем никого не было?
– Никого.
– На его столе мы нашли ювелирный футляр, – сказал Марше. – Вы что-нибудь об этом знаете?
– Да. В нем он хранит керамические осколки, над которыми мы работали.
– Когда вы их видели в последний раз, они были в футляре?
– Да, конечно. Они древние, хрупкие. Я пытаюсь сложить их вместе, чтобы можно было прочитать легенду, написанную на разбитом сосуде… но из футляра я их не вынимал.
Инспектор ни на мгновение не сводил глаз с Гриффина. В его голосе чувствовалось напряжение и любопытство. Но Гриффин знал, что его допрашивают, и что-то должно было случиться. Он только не знал, что.
– Стало быть, вас удивит, что футляр пуст?
Гриффин был потрясен.
– Пуст?
