– Что, моя любовь?
– Аромат, про который говорила царица? Запах, открывающий тайну прошлой жизни?
– Не знаю.
– Но ты сказал, что найдешь его.
– Я сказал, что если такой существует, то я его найду. Если смогу.
– Хочу его понюхать.
– Он будет принадлежать царице.
Айсет отпрянула от него.
– Ты не позволишь мне вдохнуть его?
– Давай не будем беспокоиться об этом теперь. – Он уткнулся лицом в ее шею. – Мне здесь нравится, темно, идеальное место для…
– Кому ты больше верен?
– Айсет… – Он провел руками вниз по ее спине и, обхватив ягодицы, прижал к себе. Его губы на ее шее нисколько не обожгли ее.
– Прежде ответь мне.
– Ты задаешь мне страшную загадку. Я не могу предать мою царицу.
Она напряглась.
– Но я не могу предать и тебя.
Она выдохнула в тело возлюбленного. Его собственный аромат бергамота, лимона, меда, иланг-иланга и мускуса. Этот аромат нравился ей больше всех остальных его духов.
– Я сохраню твою тайну, Тот. Не стоит скрывать все свои секреты.
Туман был сырым и холодным, словно густой зимний дождь. Потерявшись в нем, Жас поежилась. У нее кружилась голова, она не понимала, где находится. Где-то вдалеке послышались голоса. Возможно, если последовать за ними, можно будет выбраться из этих теней. Она изо всех сил попыталась сосредоточиться. Где они?
– Что ты сделал с пистолетом того человека? – спросил Гриффин Робби.
Вокруг Жас проявился каменный свод. Мерно капала вода. Воздух снова наполнился не ароматами экзотических масел и специй, а запахом сухой глины и грязи. Как долго длилась галлюцинация? Казалось, что минут двадцать. Но, учитывая недавний эпизод, возможно, прошло меньше минуты.
– Он за камнем в первом тоннеле, – ответил Гриффину Робби.
Сосредоточиться на их разговоре было трудно. Жас чувствовала сонливость и неустойчивость, словно очнулась после долгого сна.
Да, сна. Врачи научили ее запоминать сны, чтобы анализировать их и находить причины болезненных состояний.
Прошлую ночь она видела во сне, как заблудилась в саду в лабиринте. Кто-то внутри звал Жас, не просил о помощи, но предлагал ее, обещая, что она все поймет, едва лишь доберется до центра лабиринта. Мужской или женский голос? Жас не могла сказать. Или она просто забыла.
В реальности лабиринт был маленьким, а во сне он достигал космических масштабов. Жас никак не могла найти дорогу.
Но сны могли ничего не означать. Лабиринт был ее детским тайным убежищем и святилищем. Для брата он был тем же. Естественно, она видела его во сне.
– Жас, дай мне это, – сказал Робби.
Что ему надо? Он указывал на ее руку. Жас опустила взгляд. Осколки сосуда все еще лежали у нее на ладони. Брат забрал их.
– Как ты думаешь, кому не лень гоняться за ними? – спросил Гриффин у Робби.
Заворачивая осколки из обожженной глины, брат кивнул.
– Они ничего не стоят, но кому-то они нужны как символ.
Гриффин тоже кивнул.
– Или кое-кто пытается не допустить, чтобы их использовали в качестве символа. Чтобы ты не мог передать их Далай-ламе.
– Почему кому-то есть дело, что ты отдашь черепки Далай-ламе? – удивилась Жас.
– Я об этом не думал, – сказал Робби Гриффину. – Это отличная идея.
– Я ничего не понимаю. Вы можете объяснить, о чем говорите? – спросила Жас обоих.
– Несмотря на все усилия, китайцы не смогли сломить тибетский дух, – сказал Робби. – Последний закон, что они приняли, обязует регистрацию реинкарнаций. Абсурд, я знаю. Но они это сделали. Это отчаянная попытка дискредитировать любого новорожденного в священной зоне Тибета, откуда ожидается появление истинного реинканированного ламы.
– Если китайцы установят власть над теми, кто может стать ламой, то смогут выбирать нового ламу после смерти Его Святейшества.
– А что черепки? Какое отношение они имеют ко всему этому? – спросила Жас.
– Тот, у кого эти черепки, будет иметь возможность доказать реинкарнацию.
Он завернул осколки и положил в мешочек у себя на шее.
– И они готовы на все эти неприятности? – спросила Жас. – Черепки вообще ничего не указывают.
– Нет. Но они предполагают нечто очень важное. Система так устроена, Жас, что Кармапа, или Панчен-лама, единственный, кто может узнать Далай-ламу. Три последних Панчен-ламы, появившихся в Тибете, исчезли. Поиск реинкарнированного Верховного Ламы полностью в руках китайцев. Их власть зависит от этого. Будущее Тибета в опасности, и это еще одно средство борьбы, – Робби похлопал по мешочку.
– И как далеко ты готов пойти, чтобы доставить оружие? – спросила Жас. – Робби, кое-кто умер, а ты живешь в подземелье среди мертвецов. Почему ты не можешь просто выбросить это куда-нибудь или забыть среди костей? Мы пойдем в полицию. Твои действия были самообороной…
– Стоп, стоп, – Робби обнял ее. – Я должен это сделать.
– Почему?
– У тебя есть план? – спросил Гриффин.
– Не могу рисковать и сдаться полиции, пока не доставлю черепки Его Святейшеству. Он будет в Париже через два или три дня, и я…
– Останешься здесь до того времени? – перебила его Жас.
– Да.
– Здесь слишком опасно, – не унималась она.
