Авантюристка Таня Садовникова попала в новый переплет. А ведь как хорошо все начиналось!.. Она директор филиала рекламного агентства в Кострове; у нее наметился роман с местным олигархом – Глебом Пастуховым; сложились приятельские отношения с коллегой Леней Шагниным… Но в один день все круто меняется – Леня бесследно исчезает. А потом кто-то устраивает погром в офисе Тани: налетчики явно ищут какую-то информацию… И в тот же день от Лени приходит таинственное письмо, в котором он присылает жетончик из камеры хранения. Но Татьяню опередили: посылка исчезла. Разобраться в этой запутанной ситуации может только один человек – отчим Татьяны, отставной чекист Валерий Петрович Ходасевич. Он прилетает к любимой падчерице, и в тот же день на них совершается покушение… Оставаться в городе – смерти подобно, однако Татьяна Садовникова не из тех, кто останавливается на полпути, бросает друга в беде, а тайну неразгаданной…
Убегать из городка им было не впервой, но никогда они не забирались так далеко от дома.
Сашка уже и ныла, что устала, и канючила, что ногу стерла. Пришлось ему на нее прикрикнуть. И пригрозить, что отправит ее домой. Одну отправит. А сам пойдет дальше, как они сначала и договаривались, – до самого кургана с сокровищами.
После того как Валек на нее наорал, Сашка плелась сзади, нахмурясь и выпятив губы. Точь-в-точь на мать похожа, когда та злится. «Все-таки женщины – это низшая раса, правильно говорит отчим дядя Вова, – размышлял на ходу Валек. – Взять хотя бы Сашку. Сеструха, может, и посмелей других девчонок будет, а все равно слабый пол. Ужей боится, мышь увидит – визжит. И сегодня: условились ведь – мы отправляемся в экспедицию. До самого кургана, что бы ни случилось. Рюкзаки с собой взяли, запасы воды и продовольствия. И все равно: скисла, нюни распустила, домой просится. Нет, на девчонок, даже на самых надежных, все-таки полагаться нельзя».
– Скоро, скоро курган, – обернулся он к Сашке.
– Ты уже три раза говорил, что скоро, – пропищала та.
– Сейчас уже совсем рядом, вон за тем поворотом.
– Я пить хочу.
– Вот дойдем до места и сразу устроим привал, там и колы попьем, и пошамаем.
Слева от них тихо поплескивала широченная река, а вдали, на противоположном берегу, раскинулся в дымке белый город. Солнце уже повернуло на закат, сияло низко над городом, и тени от фигурок Валька и Сашки стали длинными.
А вот и заросли камышей. Ну, слава богу, считай, дошли. Курган рядом.
Река здесь резко поворачивала вправо, и из-за камышей не было видно, что там, впереди.
Валек сделал несколько шагов за поворот, и перед ним вдруг открылась картина, от вида которой он в досаде остановился. Сашка чуть не налетела на него и замерла в шаге сзади, за плечом.
Место на берегу рядом с курганом было занято. Да кем! С первого взгляда стало ясно, что не простыми туристами, а кое-кем иным. Похуже любых отдыхающих.
На самом берегу стояло два грузовика, крытые брезентом. А еще две легковушки, обе – иномарки. Около автомашин суетились люди. Много людей. Причем только мужчины. А один из них был одет в милицейскую форму. Все остальные щеголяли в камуфляже без знаков различия или в гражданском, однако при этом на плечах у некоторых
– Атас, Санька, – прошептал Валек, но не двинулся с места. Ноги будто приросли к земле. Еще он успел заметить, что напротив грузовиков на середине реки стоит на якоре пароход и к нему плывет весельная лодка. В лодке сидят два человека и громоздятся какие-то ящики.
До машин и людей было рукой подать, всего метров пятьдесят.
– Тикаем, Санька, – шепотом скомандовал Валек и схватил сестру за руку.
Однако они не успели ни убежать, ни даже развернуться.
– А ну, стоять! – раздался грубый окрик совсем рядом, прямо из зарослей камыша.
Валек вздрогнул, а сестренка от неожиданности аж подпрыгнула.
Из камышей прямо на них выходил мужчина в высоких сапогах, одетый во все черное: черные джинсы и рубашку с длинными рукавами. Лицо его было очень бледным, а в вытянутой руке он держал пистолет. Дуло было направлено прямо на детей.
И вдруг на берегу, рядом с грузовиками, раздался звук глухого удара, как будто что-то тяжелое стукнулось о землю. И дети, и мужчина в черном непроизвольно повернули головы в сторону шума. Однако рука мужчины с зажатым в ней пистолетом при этом не дернулась, не повернулась вслед за направлением взгляда. Пистолет по-прежнему, как намагниченный, был направлен на Валька с Сашкой. И выстрелить он мог в любой момент.
Таня смаковала джин-тоник и умирала со скуки. Уже третий час в неудобном кресле самолетика «Як-40». Да у нее просто спина отвалится, если они сейчас же не прилетят!
Будто в ответ на ее мысли, стюардесса пропела:
– Командир корабля включил табло «Пристегните ремни!». Мы готовимся к посадке…
Пассажиры радостно загудели – посадку ждали все и давно. И уже час, как начали выпивать «за скорый прилет».
– Ну, чтоб земля нам была пухом! – послышался чей-то неуместный тост.
Смех, клацанье пластиковых стаканчиков, шиканье: «Чего несешь?»
– В смысле, за мягкую посадочку, – поправился тостующий.
Таня, хотя и не участвовала во всеобщем самолетном застолье, тоже пригубила любимого джина с тоником.
«Вот я и… где? – подумала она. – Полагается думать, что
Сосед по креслу, в нарушение всех правил, тыкал в кнопки мобильного телефона. Что удивительно, он дозвонился и проорал – видно, шоферу:
– Вован, мы снижаемся! Подгоняй тачилу ко входу! Слышь меня, ну?
«В любом
