Лицо Пахло изменилось, сначала расслабилось в благодушную улыбку, а затем поборзело. Он встал, пригибаясь, подошел к двери, через плечо парня посмотрел на двор. Несколько наемников шарахались по базе.
- Че Пирцент говорит? Когда меня вызовет?
- Он с Качакой уехал.
- И когда вернутся?
Пахло брал продукты и распихивал по карманам, постоянно возвращаясь взглядом за спину Жорику.
- Не знаю. Они старика с собой потащили, думаю…
- Курить дай.
Жорик из нагрудного кармана достал пачку, собрался выбить несколько сигарет. Но тот взял всю пачку:
- Зажигалку гони.
Несколько секунд Жорик с упреком смотрел на обнаглевшего Пахло, но потом все же полез в карман за зажигалкой. Дело в том, что Жорик был должен этому грачу. Он спас его, когда Шиза и Мамочка притащили еще тепленького со сна Жорика в сортир, где их поджидал Гомес. Неизвестно, а скорее известно, чем закончилось бы дело, не появись в самый ответственный момент Пахло. В тот день он был дежурным по базе и зашел по нужде. Распаленный Гомес с красной рожей, бешеными бычьими глазами рекомендовал Пахло идти куда подальше. Но тот, толи по доброте душевной, толи из-за личной неприязни к «сестрам» открыл клапан на кобуре и попросил «глиномесов гребаных» идти самим в том направлении.
По стечению обстоятельств или по каким другим причинам, все они трое на следующий день были направлены Качакой на «мясозаготовку». Из рейда вернулся лишь Гомес, и тот израненный. Группа сталкеров, которую они решили ограбить и затем пленить, оказалась несговорчивой.
Жорик отдал зажигалку Пахло.
- Ты мне рожу здесь не строй, - рыкнул Пахло и заточил на парня гневный взгляд. - Забыл, кто резьбу спас?
- Не забыл, - буркнул Жорик.
- Не забыл, - передразнил его наемник, некрасиво выпячивая нижнюю губу. - А на хрена тогда в спину сунул? А?
- Для убедительности, чтобы это, Кобзя, ну… ухо тебе не выжег.
- Для убедительности, - снова передразнил Пахло и стал рассматривать, съедобные подношения. При упоминании «жгучего пуха», шею и особенно левое ухо как будто вновь защипало. Наемнику было неприятно вспоминать, как Кобзя зацепил в щепку кусочек ядовитого мочала, привязал к прутику и, следуя сзади, время от времени дотрагивался им то до уха, то до шеи. Кислота жгла кожу. И если бы не вмешательство Жорика с убедительной ненавистью, дело могло кончиться увечьем.
- Пока свободен. Пехай в корпус и выясняй, че по мне решат. Узнаешь, скачи сюда. Надо на хрен выбираться из этой задницы, - говорил Пахло, набивая рот и удаляясь к торцевой стене карцера, где его ждала железная скамья. - Как же все осточертело, мля.
«Великолепно. Вот тебе и благодарность. - Жорик закрыл дверь и с тяжелым сердцем побрел по раскисшей тропинке к главному корпусу. - Не так я представлял себе сталкерскую жизнь. Не так. Чертов Кайзер, лапши навешал, мозги заплел, сволочь: да там братва, да они всем рады, да тебе там то, тебя там се, нефиг одному шарахаться, попадешь в студень, руки подать некому, айда к нам яйцеголовых охранять. Риска никакого, а кормят и платят великолепно». Это «великолепно» Жорик запомнил особенно и вспоминал при каждом мерзопакостном случае. А на день таковых выпадало раз по пять.
После побега Пахло он уже задумывался над тем, чтобы и самому ноги сделать. Но в отличие от Пахло - сталкера со стажем, он еще ничему не научился и чувствовал себя в зоне, как на Марсе. В лучшем случае отмерял себе жизни до Креста Брома. Он до сих пор просыпался по ночам в испуге, заслышав отголоски выстрелов или вой мутантов. «Да уж, вляпался я здесь по самые гланды. Еще этот клятый Гомес... Надо, как Геныч, говорить хриплым, тихим голосом, чтобы все замирали и прислушивались. Под Дизеля у меня плоховастенько выходит». И тут же попробовал хрипеть:
- Эй, глиномес проклятый. Ты, да. Подь сюды. Че вылупился? Это я тебя…
- Ты чего, Жорик? Простыл? - послышался рядом насмешливый голос. Жорик остановился и поднял голову. У стены корпуса стоял прыщавый Калина и лыбился. В руке у него тлела сигарета. Он стоял вплотную к корпусу, чтобы не попасть под камеру. В глазах у электрика плясал ехидный чертик.
- Есть чутка, - прохрипел Жорик, кашлянул и зашагал дальше.
- А-а-а, - протянул Калина, кривя рот в усмешке, - ну полечися, полечися.
Болело в правом боку. Каждый шаг отдавался неприятным толчком. Гриф морщился, прислушивался к болезной и решал, чем ее глушить. Но только после того, как обстряпает дельце. Скоро понадобятся ясные мозги и твердая рука.
Он добрался до ранее присмотренного участка и быстро, с толком принялся устраивать засаду. Слева от тропы раскинулась обширная «комариная плешь», жидкое редколесье без валежника, ни ям, ни бугров - идеальное место для убийства.
Гриф спрятался за единственным в округе укрытием - поваленной толстой сосной. Сталкер удобно пристроил абакан между ветвей и ждал.
Первым шел Гарик, ему первому и прилетело. Две пули: одна в глаз, другая в шею - свалили сталкера на месте. Шедший за ним в двух метрах Кислый среагировал моментально. Он выпустил рукоятку ящика, метнулся в сторону, на бегу сдергивая с плеча SIG.
