Сталкер убрал пистолет, еще раз посмотрел на обездвиженного Каратиста, подумал: «Вот так уходит большинство сталкеров, бесславно, без могил, без отпевания, без прощания с близкими. Их кости разбросаны по зоне вперемешку с костями мутантов, со ржавым хламом по разрушенным заводам, подвалам, по свалкам, по болотам, по полям, лесам и т. д и т. п. Может, - подумал он, печально ухмыляясь, - пока ноги волочу, подобрать местечко поживописнее? К примеру, застрелиться на холме под сосной или заплатить военным, чтобы сожгли труп, а прах развеяли с вертолета». Подохнуть, как крыса, забившись в берлогу, и упиться «гамофосом» ему не очень хотелось. Хотя казалось самым вероятным и простым исходом.
Отойдя на приличное расстояние от мехбазы, он выбрался на опушку и снова шел по границе поля и леса.
Гриф рассуждал: «Почему Гейгер решил все же меня убрать? Деньги ведь перевел, козлина. К тому же я помираю. Ничем навредить ему не смогу. Зачем? Значит, - отвечал он себе, - не поверил. А насчет навредить, тут, наверное, Цимус ему вкрутил, что есть у меня программка. Гейгер решил действовать наверняка, он опасался, что я вскрою коммуникатор Мамая и узнаю его тайну на мой счет. Еще он подозревал меня в их смерти. На его роже написано было аршинными буквами, что подозревал. Резон у меня имелся. За кейс я сторгую больше бабла, чем как проводник. А у меня последний транш... Мне деньги позарез нужны. Хотя я его и заставил рассчитаться, оставлять за спиной возможную проблему, пусть и с малой долей вероятности, он не пожелал. Гейгер такой, жуткий перестраховщик. А может… да нет, не мог Мамай так скоро добраться до сталкеров, - пробовал Гриф идти другой дорожкой. - Ему Шефа тащить в госпиталь. А чтобы тащить, надо вооружиться, кровососа видел, побоится идти пустым. Ближайшее оружие в четырех километрах на поляне среди трупов. Там его предостаточно, а вот ПДА ни одного, - Гриф мысленно улыбнулся, вспоминая, как давил и курочил КПК спецназовцев, пока гордый и незапятнанный военстал воротил нос и курил в сторонке. - Пока туда сходит, затем обратно, а тут еще и капитан стонет. Умереть не умирает и идти не может. Мамай его не бросит, тем более не грохнет. Он не такой как я. Есть шанс, что Шеф по дороге окочурился. Тогда да, Мамай мог быстренько добежать и отписать Гейгеру, - Гриф хмыкнул. - Тем для него хуже. Гейгер бы сразу смекнул: «Грифа? Нет, не видел. Он как с вами пошел, так и не возвращался. Ах он стервец. Кейс? Какой кейс? Нет, и слыхом не слыхивал. Клянусь». Так и так бармен должен был меня кокнуть. Почему не кокнул сразу? - задавался вопросом Гриф и находился с ответом. - И кокнул бы, пойди я на ферму. Он за день раньше обговоренного прискакал и все там устроил. Только я переиграл его. Место поменял. Гейгер Каратиста в лес поставил страховать и земляка - тайное оружие прикупил. Долбись -провались, и все бы у него получилось, прямо по бровке я прошел. С топкой складно вышло. А земляк как увидел, что наниматель мертв, свалил. Снайпер мог ему помешать, да и свидетели в таком деле ни к чему. Вот рыкстера и натравил. Не знал он, что я заперся. Уверенный был, что кранты мне».
До берлоги он добрался без происшествий. Издали увидел ржавую полуразвалившуюся раскоряку с дырявой шиферной крышей, возвышающуюся над покосившимся бетонным забором. Упавшие секции потонули в разросшемся бурьяне. За силосной кучей виднелись развалины хлева.
Осматривая окрестности с особым вниманием, он проследовал тайной тропкой, минуя ловушки и аномалии. Прошел под металлическим навесом, мимо ржавых лестниц, перегородок, цистерны, остановился у листа жести, неаккуратно брошенного на бетонный замусоренный пол. Еще раз осмотрелся, после чего наклонился, сдвинул маскировку и в углублении на замке люка набрал код. Затем повернул рукоятку и с усилием поднял тяжелую крышку. В нос пахнуло застоялым запахом жилища, гуталином, оружейной смазкой. «Наконец, дома», - подумал Гриф, спускаясь по железным перекладинам в стылую темноту.
Справой стороны на привычном месте на металлической полочке нащупал керосинку, запалил фитиль. Пламя разгоралось неохотно, с копотью. Гриф подошел к тумбе, взял с нее колбу, установил на лампу. Желто-оранжевые отблески заплясали по железным стенам, потолку, по буржуйке с длинной суставчатой трубой, по дужкам армейской кровати, по банкам из-под консервов, алюминиевой тарелке, кружке, по канистрам с водой...
Сталкер осмотрелся, тяжело, безрадостно вздохнул: «Вот и дома». Не было той былой приятности и тепла по возвращении в тихую гавань. Где можно отоспаться, зализать раны, где есть оружие, боеприпасы, склад консервов и запас питьевой воды.
Гриф снял автомат, прислонил к тумбочке, стянул бронежилет с разгрузкой, бросил на кучу обмундирования в углу. Сунул руки в карманы брюк, прошелся по берлоге - три шага вперед, три назад, сел на койку. Тонко пискнули пружины. «Дома», - сталкер обвел взглядом убежище, которое верой и правдой служило ему семь неполных лет.
