Юрий в ответ натужно улыбнулся. Ему не понравилось это многозначительное подмигивание Воланда, которое, казалось, и вовсе не было подмигиванием, а чем-то иным, подсовывающим под руку пустой лист для подписи, что ли.
- Получается, - пораженный нехорошим предчувствием, Юрий говорил уже серьезно, - в сознании контролера может находиться одновременно несколько объектов. И как много?
- Опытным путем пока подтверждено одновременное пребывание трех личностей.
- Если правильно понимаю, первый - майор, вы - второй, а кто третий? - от удивления Юрий выпрямился в кресле, а лицо его вытянулось.
- Ах да, я так увлекся. Это ваш швепс. Бр-р, - профессор потряс головой и извиняюще улыбнулся, - джин, конечно же. Он, знаете ли, слегка пудрит мозги и путает карты, - профессор неопределенно покрутил рукой у головы. - Я забыл упомянуть о втором участнике эксперимента (профессор уже не употреблял слово «терапия»), некоем Алексее. Он включился в процесс по прошествии некоторого времени. Я не планировал, но изучив его анамнез и психологический портрет, решил, что это будет полезно в терапевтических целях обоим пациентам. И не ошибся. Ого, - профессор взглянул на настенные часы, - уже половина первого. Засиделись мы, коллега, знаете ли, засиделись, - профессор одним глотком допил остатки в стакане, после чего согнулся и поставил его на столик.
- Профессор, умоляю, хотя бы пару слов о втором пациенте. Пожалуйста, - Юрий смотрел на профессора жалостливо.
- Ну, если пару слов. Это сверхсрочник, тоже с кордона. Сирота, откуда-то из здешних мест. Во время рейда по зоне попал под пси-воздействие мутировавшего волка. Получил серьезное повреждение головного мозга. Товарищи в бессознательном состоянии принесли его в медсанчасть. Мне позвонили, описали ситуевину, - профессор икнул, - прошу прощения, ситуацию, попросили взглянуть на парня. Я согласился, вот, собственно, и все.
- А где они сейчас? Что с вашими пациентами? Излечились?
- Юрий, - профессор снисходительно улыбнулся, - вы многого от меня хотите сразу. В бутылке осталось еще достаточно джина, чтобы нам растянуть разговор хотя бы еще на один вечер. Не лишайте меня удовольствия, голубчик, - он слащаво улыбнулся.
Профессор утаил еще одного пациента - четвертого, принимающего участие в эксперименте до сих пор. Колючая, вечно со своими идеями Авигайль не умела слушать. Совсем. Слова не давала сказать. В какой-то момент профессор даже начал ей подчиняться. И… однажды он просто не вывел ее из сознания контролера. Он еще не решил, как с ней поступит. Но точно знал, пока она ему не нужна. Она не мертва и не жива, во второй палате под капельницами в управляемой коме. В таком состоянии она вполне устраивала профессора - идеальный слушатель, просто душка. Он наблюдал ее, смотрел показания аппаратуры, датчиков, разговаривал с ней, рассказывал, каких результатов добился без ее гребаного участия. Но порой скучал по живому слову и уже, честно признаться, побаивался возвращать Авигайль. Слишком долго она находилась с той стороны.
Когда-то Анатолию придется о ней рассказать. У профессора была наготове правдоподобная легенда. Очень правдоподобная. Профессор нуждался в пациентах, в последнее время их не давали, и угрозы из центра в конце концов воплотились. Проект закрыли из-за нестабильности результатов и неприемлемых рисков (чертовы вэвэшники оба свихнулись). Институту с трудом удалось погасить скандал с их командованием. Майор - другое дело. Он задержался дольше остальных и был идеальным пациентом. Профессор частенько вспоминал Николая с приятной ностальгией. Но его пришлось вернуть. Семья, комбат хренов… Остался один, - мать алкоголичка, отец умер, кажется, под косилку попал, дом сгорел, в медсанчасти о нем думать забыли (сплавили, и бог с ним, меньше проблем). Алешу профессор берег.
Трудно, трудно, черт возьми, стало с пациентами. Приходится через сеть заманивать начинающих амбициозных психотерапевтов, психологов, хреновых «неврипитологов», желательно несемейных, желательно приезжих, желательно без живых родственников, желательно не одаренных, но и не совсем тупых. Где таких, мать вашу, взять??? «Юрий, кажется, подходит, - думал профессор с робкой надеждой. - Надо поближе с ним познакомиться, втереться в доверие, и тогда, быть может, из помощника, как и Авигайль, он превратится во что-нибудь полезное».
Дома
