Янгфанхофен в тот день сидел среди почетных гостей. Паргоронский Корчмарь с огромным удовольствием поздравил новобрачных и вручил свадебный подарок – бесценную Чашу Изобилия. Великаны огромны и прожорливы, для них это – настоящее сокровище.
И свадьбу они сыграли шумную. Посреди равнины воздвигли грандиозный шатер, окружили его расписанными всеми цветами скалами и накрыли такой богатый стол, что пиршество продлилось почти трое суток. Трижды закатывалось и вновь поднималось солнце, пока внизу горланили великаны, поднимая рога за здоровье молодых.
Единственное, о чем жалела Грандида – что заточен в Хиарде ее отец, невозможно-сильный Дормадос. Что умерла сотню лет назад ее мать, не знающая равных в чародействе Гильдегранда.
С ними празднество было бы полнее... но Грандида и без того была сказочно счастлива. Борготос надел ей на палец кольцо с алмазом безупречной чистоты – и в душе все запело.
А на третий день гости стали расходиться. Разлетелись драконы, отбыли прочь титаны, растворились в воздухе демоны. Оставил празднество и Янгфанхофен – а потому не видел своими глазами того, что случилось дальше.
Когда шатер покинул последний из далеких гостей, там остались только сами жених с невестой, да брат жениха, да другая родня, да хорошие друзья, да добрые соседи. Они собирались еще немного посидеть и выпить, а потом помочь прибраться и перенести подарки в новый дом.
И в этот момент в шатер ворвался смертельный холод. Задула страшной силы вьюга – и на секунду все ослепли. А проморгавшись – увидели хримтурса, облаченного в ледяные латы.
- Таштарагис, тебя не приглашали! – гневно воскликнула Грандида, хватаясь за молот.
- Не гневайся прежде времени, родная, - попросил ее Борготос. – Мир тебе, владыка. Мы рады, что ты изъявил желание посетить...
Он замер. Замолк. Пошатнулся.
И схватился за горло, что пронзил ледяной клинок.
Брат Борготоса истошно заревел, кинулся на Таштарагиса... и тоже опал мертвым. Древний хримтурс закружился по шатру бураном, рубя всех, кого видел.
Они были безоружны. Все до единого. Они не ждали нападения. Они пришли праздновать, нарядились в красивые одежды, не вздели доспехов и не взяли мечей и топоров. Никто не мог подумать, что явится Таштарагис и растопчет святость торжества.
Бессмертные и могучие, Всерушители были соломой для его меча. Перворожденный, не знающий себе равных, Таштарагис убивал их, как волк режет ягнят. Кружился в шатре снежным вихрем – и все удары отражались от его доспехов.
Здесь не было других великанов из первого поколения. Не было тех, кто мог противостоять Таштарагису. Даже из второго поколения была лишь невеста – но она стояла на коленях, пыталась зажать рану на горле жениха... и с ужасом видела, как утекает из него жизнь.
Глаций, ледяной меч Таштарагиса. Он холоден, как сама могила.
Только саму Грандиду и оставил в живых мстительный хримтурс. Он не простил той обиды. Три года лелеял ее в груди, пока не дождался дня, когда сумеет причинить отвергшей его такую боль, что страшнее и не выдумать.
И убедившись, что Борготос мертв, что все остальные великаны мертвы, Таштарагис склонился над прекрасной великаншей, схватил ее за косы, рванул с плеч платье и...
Итак, Таштарагис схватил ее за косы, рванул с плеч платье и... дальнейшее мы тут описывать не будем. Скажем только, что месть его свершилась в полной мере.
После этого он издал короткий смешок, сгреб в мешок Чашу Изобилия и другие свадебные дары – да и был таков.
А Грандида, обнимая холодеющее тело Борготоса, поклялась, что прикончит выродка самым мучительным способом.
Перенесемся теперь на тридцать лет вперед. Великаны живут очень долго и никуда не торопятся. Годы летят для них быстро, незаметно.
Но Грандида не просидела эти тридцать лет сложа руки. На следующий же день после той роковой свадьбы она покинула Великанию. Постаралась уйти как можно дальше, потому что боялась, что Таштарагис все-таки хочет убить ее тоже. Боялась, что он просто дал ей несколько дней на упивание горем – а потом вернется за продолжением.
Грандида всегда знала, что Таштарагис подл и коварен. Он ведь единственный из первородных великанов сумел каким-то образом избежать Хиарда. Никто не спрашивал у него, отчего Хиротарос и Дормадос были низвержены богами, а вот его отчего-то не тронули даже пальцем.
Боялись спрашивать.
Но то, что он совершил с ней... то, что сделал с Борготосом и другими... у Грандиды все сжималось внутри, когда она вспоминала тот день.
До этого она недооценивала Таштарагиса. Считала просто злобным, вечно ворчащим стариком.
