— Да, причина именно в этом, — солгала Кайкелона. — Мы с ним почти одногодки, движемся ноздря в ноздрю. Третья степень — ладно, но когда придет время получать вторую — ее получит один из нас, а второму придется ждать десять лет до следующей. А потом то же самое будет с первой степенью…
— …Только ждать придется уже целых сто лет, — подхватил Гаштардарон. — Слишком большой срок для смертных, понимаю. Вы нетерпеливы.
— Мы нетерпеливы, потому что смертны.
— Справедливо.
Гаштардарон отхлебнул еще. В Мистерии был уже поздний вечер, и вино красиво играло на фоне камина.
Вкус отличался от тех вин, к которым Гаштардарон привык. В его личном погребе хранились дорогие напитки из самых разных миров — и только несотворенные, с истинной реальностью. Но даже они в Паргороне несут легкий след скверны. Там ее несет практически все. Большинство демонов разницу даже не чувствуют, но Гаштардарон был настоящим ценителем.
— Мне почти десять тысяч лет, — произнес он. — За все эти годы я проиграл один-единственный бой… да и его только по очкам. Мне все сложнее найти достойного противника.
— И кому же ты проиграл, если не секрет? — осведомилась Кайкелона.
— То был один смертный маг, — неохотно признался Гаштардарон. — Арикед Красный… или Черный. Не помню точно, какое он в тот момент носил прозвище.
— Никогда о таком не слышала.
— Так проходит земная слава, — философски произнес Гаштардарон. — В свое время он был известен на весь ваш мир. О нем знали все — от мала до велика. А теперь его помнят только летописцы, зарывшиеся в свои пыльные хроники.
— Выпьем за это, — предложила Кайкелона.
За окнами лежал снег. На дворе стояла зима, начало луны Медведя. Кайкелона уже шесть лет постоянно преподавала в Апеллиуме, но сейчас каникулы, а на это время она улетала в горы, в маленький уединенный домик.
— Мне стало интересно, — признал Гаштардарон, снова разливая вино. — Любопытно взглянуть на волшебника, для убийства которого нужен демолорд. У меня давно не было реального вызова. Но… плата недостаточна. Душа твоего врага тебе не принадлежит и распоряжаться ею ты не можешь.
— Но ты же ее заберешь в случае победы? — спросила Кайкелона, заедая вино ломтиком груши.
— Конечно. Это право гохеррима — взять добычу. Но я получу ее не от тебя.
— Хорошо, и чего ты хочешь? Кроме моей души, конечно.
— Стандартные варианты. Душа твоего первенца, человеческая гекатомба, вечная служба… или я могу принять это ожерелье.
— Оно-то тебе зачем?
— Я знаком с теми, кто отвалит за него кругленькую сумму.
— Не годится. А вот вариант со службой мне интересен… вассальный контракт, верно?
— Он самый. Право на три призыва и три приказа, в обмен — служба при жизни и после смерти. По сути ты все равно продаешь мне себя, просто с ограничениями.
— Угу… после смерти… как долго?
— Вечная служба, — повторил Гаштардарон. — Это не ради красного словца.
— М-м-м… как-то у тебя нету не гоблинных вариантов, — поморщилась Кайкелона. — И ты слишком высоко себя ценишь. Тебя можно вызвать три раза, а я потом вечно на побегушках.
Гаштардарон расхохотался.
— Я предложил бы больше, будь ты хотя бы профессором, — с насмешкой сказал он. — Но пока что и тому радуйся. Еще вино есть?
Гаштардарон и Кайкелона обсуждали условия до захода солнца. Волшебница изо всех сил старалась выторговать сделку получше, а демон… демону просто нравилось сидеть в уютном кресле и пить хорошее вино. Кайкелона оказалась интересной собеседницей. Гаштардарона не так уж часто призывали, и в большинстве случаев это были мерзкие старики в сальных балахонах. Они тряслись от ужаса и жадности, ему приходилось стоять в магическом круге, и он при первой возможности выпускал им кишки.
В общем-то, почти всегда. Барьер редко оказывался достаточно прочным.
Но ожерелье этой женщины… это и впрямь надежная защита.
— Все-таки не очень честно получается, — снова повторила Кайкелона. — У меня только три желания, а у тебя сколько угодно.
— У тебя — три любых желания, — снисходительно объяснил Гаштардарон. — А что мне можешь дать ты? Подумай сама.
— А ты подумай о том, что я еще только магистр, но уже вызвала демолорда… демолорда, который не может мне навредить, — принялась перебирать глаза-бусины Кайкелона. — На что я буду способна лет через сто?
— Ты рассчитываешь столько прожить?
— Я рассчитываю вообще никогда не умирать.
— В таком случае тебе и нечего бояться вечного служения! — хохотнул Гаштардарон. — При жизни я тебя все равно вряд ли побеспокою… ну правда, ты ничем не сможешь мне пригодиться.
— И поэтому ты выторговываешь вечное служение? — изумилась Кайкелона. — Потому что я докира бесполезная?
Гаштардарон снова расплылся в ухмылке. Крыть ему было нечем. Ведь на самом деле это так называемое вечное служение — просто альтернативный вариант продажи души. Вся разница в том, что дух остается в сознании и активно действует — а суть та же самая. Питательный сгусток.
