— Прекрасно понимаю вас, мэтр. В таких обстоятельствах нетрудно повредиться в рассудке. Сколько времени вы провели в Паргороне?
— Сегодня день Костяного Волка, пятый закатный час по Об-бсерваторному меридиану, — произнес Эйхгорн, поглядев на настольные часы с календарем. — Значит, в совокупности — один год, двенадцать суток, четырнадцать часов, три минуты и двадцать шесть… двадцать семь… двадцать восемь… двадцать девять…
Глаза Эйхгорна начали пустеть, гаснуть. Они будто подернулись сеточкой, стали похожи на стрекозиные.
— Достаточно! — поспешил сказать Жюдаф. — Извините, что спросил!
— Ничего. Есть еще тушенка?
— Честно говоря, не знаю. Я брал все, что не было опасным, но не уверен, что там внутри, — говорил Жюдаф, доставая из карманов банки. — Могу спросить…
— О, лечо, — оживился Эйхгорн. — И сайра. Меня она кормит одними конфетами… вы даже не представляете, как я их теперь ненавижу.
Жюдаф догадывался. К тем конфетам, которые выложил на стол он, Эйхгорн даже не притронулся.
— Она говорит, что сладкое полезно для головного мозга, — каким-то снулым голосом произнес ученый. — Издевается, маленькая дрянь.
— Вы не взаперти, — отметил очевидное Жюдаф. — Значит, выхода тут нет.
— Я взаперти, — возразил Эйхгорн. — Если я выхожу за порог — она сразу узнает и появляется. И… наказывает.
— И давно вы тут? Не в Паргороне, а здесь, в этой комнате.
— Эти часы мне выдали только позавчера, так что точно не могу сказать. Но я ложился спать двадцать три раза, так что, полагаю, около трех недель.
Жюдаф задумался. Он не был уверен, сколько сам провел в Башне Боли, но, возможно, как раз около того. То есть его запустили в лабиринт, как только Эйхгорн… выиграл, скажем так.
— А до этого были в башне, правильно? — спросил детектив.
— Да. Долго. Пять… может, шесть месяцев. Там считать б-было сложнее.
Жюдаф ничего не сказал. Но ему стало понятно, почему Тьянгерия посчитала его жуликом. Возможно, он поставил своеобразный рекорд.
— Вы ведь не волшебник, верно? — уточнил он. — У вас различаются аура и видимый возраст.
— Я кандидат технических наук, — ответил Эйхгорн. — Хронологически мне сорок восемь, но б-биологически — двадцать девять… нет, теперь уже тридцать.
— А, вы тоже прошли тот коридор с плитками, — догадался Жюдаф.
— Да. Я прошел б-бы лучше, но в таблице в одном месте б-был обман. Нарушение закономерности.
— Тьянгерия всегда обманывает.
— Да, потом я это понял и стал рассуждать, делая поправку на скрытую ложь в условиях. Но это не всегда получалось удачно — такое сложно рассчитать б-без погрешностей.
— Понятно.
Они отпили еще кофе. Эйхгорн доел неприятно пахнущую рыбу в банке и с досадой сказал:
— А если б-бы я в конце не ошибся, мне сейчас б-было б-бы всего двадцать. У меня снова б-была б-бы шевелюра.
— Думаю, это самая незначительная наша проблема в данный момент.
— Согласен, мэтр, но все равно об-бидно.
— А загадку с дверями вы решили? — спросил Жюдаф.
— За одну секунду, — отмахнулся Эйхгорн. — Помню, я еще сказал, что это так легко, как б-будто сочинял ребенок. Зря я это сказал…
Мужчины помолчали. В общем-то, их положение ничуть не улучшилось. Ну встретились они, ну и что? Судьба каждого все равно остается незавидной. Эйхгорн не может даже выйти из комнаты, про Жюдафа Тьянгерия тоже скоро вспомнит.
Он вкратце рассказал Эйхгорну о собственных приключениях. Тот с недоверием отнесся к тому, что Жюдаф снес Тьянгерии полголовы, а та осталась жива.
— Я знаю, что эти криптиды феноменально живучи, но не погибнуть даже от потери половины мозга?.. — усомнился Эйхгорн. — Вы уверены, мэтр?
— Как в том, что сижу перед вами.
— Что ж, это значит лишь то, что наши с вами шансы выжить весьма незначительно отличаются от нуля, — подытожил Эйхгорн. — Я понимаю, что вы волшебник, но…
— У меня есть одно средство, — достал флакончик Жюдаф. — Шанс все равно очень маленький, но…
— Что это?
— Ларитрин. Вытяжка из живой ларитры. Других демонов он временно лишает… магии, если вам так проще. Ларитры, видите ли…
— А, у б-барона Динта я слышал об этих существах, — покивал Эйхгорн. — Эти ларитры якоб-бы несут изначальный генетический код древнего криптида, из которого б-были произведены на свет почти все обитатели этого измерения. Они меньше прочих подвергались мутациям и не смешивались с другими б-биологическими видами, а размножаются чем-то вроде деления.
— Древнего криптида?.. Вы говорите о Древнейшем? Боге-творце Паргорона?
— Чем б-бы это существо ни б-было.
— Вы избегаете слова «бог»?..
— Я не изб-бегаю этого слова. Просто я считаю, что оно не требуется, чтобы объяснить принцип действия этого…
— Этого бога?
Эйхгорн только поморщился, пытливо рассматривая флакончик.
— Как он действует? — спросил ученый.
— Это яд. Его нужно подсыпать в пищу или дать вдохнуть. Причем он выдыхается почти сразу же, подсыпать надо непосредственно перед едой.
— Это не звучит, как что-то легкое. И порция только одна?
— Да.
