А если подняться по шести широким ступеням, откинуть шелковые занавеси – попадешь в покои хозяйки дома, Великой Гетеры. Никаких стен, никаких дверей – только занавесь, ширма, да и то большую часть времени отодвинута. Глаххала любит взирать на оргии сверху, любит наслаждаться видом, пока ее саму страстно берут в разных позах. Иногда она спускается вниз, к общему веселью, но чаще все-таки пребывает здесь. У всех на виду, но чуть обособленно, чтобы и участники оргии могли любоваться ею, как она любуется ими.
Фолга первым делом разломала огромную постель Глаххалы и выпотрошила ее огромные подушки.
– Ты думаешь, она спряталась в одной из них? – усмехнулась Инграста.
– Нет, я просто хочу что-нибудь разорвать, – процедила Красная Бестия, расправляясь с атласным одеялом.
– Ты можешь разорвать меня, когда пожелаешь!.. – возбужденно запыхтел Бренед.
Фолга с отвращением посмотрела на него, пока Инграста и Киндекорда обыскивали бесчисленные шкафчики, сундучки, шкатулочки. Все было скрыто в пространственных складках, никто другой не смог бы не то что добраться до сокровищ Глаххалы, но даже обнаружить их тут.
Но они тоже были баронессами – и вместе сумели сломать защиту. Теперь на пол летели особые косметические средства, редкие препараты, драгоценные настои и всевозможные украшения.
На одном из флакончиков баронессы запнулись. Руки одновременно потянулись к нему – и замерли в воздухе.
– Ларитрин, – медленно произнесла Инграста.
– Ларитрин, – медленно повторила Киндекорда.
Это строжайше запрещено, но у многих демолордов и титулованных аристократов есть такой флакончик. Прячется в потаенном местечке, сберегается на всякий случай. Никого не удивило, что один есть и у Глаххалы.
Все четверо смотрели на него – но никто не брал. Все прекрасно понимали, что если ты его возьмешь – остальные навалятся на тебя толпой.
Ларитрин может обезвредить только кого-то одного – причем только обезвредить, а не убить. И он работает только как средство-сюрприз, отрава. Он не поможет против того, кто тебе не доверяет.
Если бы кто-то нашел ларитрин в одиночку – он бы взял его обязательно. И наверняка использовал. Гхьетшедарию не нужно много поводов, чтобы сгубить другого гхьетшедария.
В конце концов, что вы хотите от существ, которые произошли из чьих-то мудей?
– Уничтожим его? – спросила Фолга, тоже наклоняясь над ларитрином.
– Можем… – кивнула Инграста. – А можем… создать коалицию. Мы знаем, что он у нас есть. Те четверо – не знают. Пусть один из нас держит его при себе, но по первому слову остальных – покажет.
Все взгляды скрестились на Киндекорде. Гхьетшедарии не носят одежду, а пространственным карманам сейчас доверия не было. Но Киндекорда обладала великолепными, очень длинными черными волосами, и она убирала их в высоченную прическу – настоящий взрыв, башня на голове.
– Давайте, – согласилась она, аккуратно задвигая внутрь флакончик.
Бароны переглянулись. Теперь у них была общая тайна. Небольшое, но преимущество перед остальными четверыми.
– Потрясающая наивность, – раздался едкий голос. – Вы правда решили, что мы просто останемся там сидеть и ждать?
В дальнем конце зала парили Бхеган, Кетевромая, Лактачея и Чавланадол. Киндекорда вздрогнула, взгляды остальных заметались.
– Мы не собирались применять его против вас, – угрюмо сказала Фолга.
– Правда? – приблизилась к ним Лактачея. – Но и сказать вы нам о нем не удосужились. Отдайте.
– Отдать тебе?.. А почему именно тебе?..
– Любому из нас, – быстро поправилась Лактачея.
– А почему из вас? Это мы нашли. Найдите себе свой ларитрин.
– Киндекорда, лучше отдай, – приблизился Бхеган.
– Отдай, – повторил Чавланадол, чуть заметно приоткрывая рот.
Воздух сгустился от напряжения. Демоническая сила давила на реальность, восемь баронов против собственной воли чуть искажали все их окружающее.
Киндекорда сунула руку в прическу и достала заветный флакончик.
– А теперь настоящий, пожалуйста, – улыбнулась Лактачея.
Крайне неохотно Киндекорда достала настоящий флакончик. Теперь ни у кого сомнений не возникло – ауру этой дряни не подделать. Будто все еще ларитра, только сгущенная, сжатая до состояния одной щепотки. Безмолвно кричащая, жаждущая выплеснуть остатки своих сил в любого, кто окажется рядом.
Флакончик водрузился на сотворенном столике, и гхьетшедарии застыли будто в неподвижном хороводе.
– Ты пыталась нас обмануть, – заметил Бхеган, переводя взгляд на Киндекорду.
– Будто кто-то из вас не попытался бы, – пожала плечами та. – Вы же все равно бы не купились? Считайте это просто шуткой.
– Хорошо, будем считать это дружеской шуткой, – согласилась Кетевромая. – Что теперь?
– Ничего, – пробурчал Бренед, машинально отрезая себе сосок. – Он бесполезен, когда мы все о нем знаем.
