Ладонь Дегатти стала горячей. Он стиснул пальцы демоницы и запустил то, к чему готовился все то время, пока сидел в «Соелу». Он все-таки рассчитывал сделать это в более спокойной обстановке, планировал сначала покинуть дворец Хальтрекарока, а лучше и весь гхьет… но выбора не осталось.
Ритуал единения. Сделать фамиллиаром разумное существо, тем более демона, очень сложно, но все упрощается во много раз, если тот сотрудничает и помогает. Лахджа сотрудничала – и Дегатти почувствовал ее почти сразу.
Время замедлилось. Оно почти остановилось. Хаштубал, Бракиозор и Хальтрекарок превратились в мраморные статуи, вопли Астрид стихли, и во всей вселенной остались только два существа… и еще семеро где-то на заднем плане. Все одушевленные фамиллиары присоединили свою волю к воле Дегатти… и он увидел врата.
Их перегораживали печати. Демонические печати Хальтрекарока, что приковывали Лахджу к мужу, лишали свободы действия. Но она рванулась к Дегатти, а он ударил, шарахнул кулаками что есть сил… и печати стали лопаться.
Теперь Лахджа тоже почувствовала. Почувствовала Майно… в себе. А себя – в нем.
Взаимопроникновение личностей. Смешение мыслей. Единение душ. Она будто заполучила новое мощное Ме… и одновременно сама стала чьим-то Ме.
Очень необычное ощущение… но отнюдь не неприятное.
И в следующий миг время снова ускорилось. Внешне ничего не изменилось. Они оба остались такими же, как были прежде. Хаштубал и Хальтрекарок ничего не заметили… зато Бракиозор внезапно опустил топор.
- Мне тут больше нечего делать, - произнес он.
Хальтрекарок так опешил, что пропустил удар. Тяжело дышащий Хаштубал обжег его сверхплотным сгустком плазмы… и начал падать. Два демолорда разом оказалось чересчур даже для него.
Секундой спустя его схватило сетью щупальцев. Лахджа подхватила Хаштубала и Дегатти, тут же переместившись подальше. Благо Хальтрекарок ненадолго отвлекся – он орал на Бракиозора.
- Здесь больше нет демоницы Лахджи, - безразлично говорил гохеррим. – Здесь есть только волшебник Дегатти.
- А она кто тогда?! – указал пальцем гхьетшедарий.
- Это фамиллиар, - окинул Лахджу пустым взглядом Бракиозор. – Автономная часть волшебника Дегатти.
- Да какая разница?! Она по-прежнему моя жена!
- Нет.
Лахджа изумленно моргнула. Нет, она тоже ощущала, что печати спали, что где-то в глубине сознания она освободилась от незримой тяготы, но… но почему?!
«
Это же самое Бракиозор сказал Хальтрекароку… и Хальтрекарок пришел в дикое, непередаваемое бешенство.
- Это что еще за крючкотворство?! – рычал он. – Ты здесь, чтобы исполнить приказ!
- Я не исполняю твоих приказов, Темный Балаганщик, - сложил руки на груди Бракиозор. – Я Палач Паргорона, и я служу только закону. А закон гласит, что у тебя больше нет власти над этим существом.
- Что ты несешь?! Закон не предусматривает подобной казуистики!
- Я решаю, когда случай подпадает под закон. Желаешь оспорить мое решение?
Хальтрекарок не пожелал. Трясясь от злости, он повернулся к убогим смертным чародеям, к предавшей его женщине, тискавшей какого-то ребенка, и выкрикнул-сплюнул:
- Да я вас и один разотру в пыль!!!
- Тебе потребуется навык трения, когда от тебя разбегутся все жены! – выпалила Лахджа.
- Они не разбегутся, я им не позво… а-а-а!!!
Гнев Хальтрекарока стал почти материальным. Он вперился в Лахджу взглядом, сложил пальцы щепотью и всей душой пожелал, чтобы ее плоть слезла с костей, чтобы она превратилась в жижу на дне мусорного бака, чтобы черви наполнили ее глазные яблоки…
…Он не успел щелкнуть пальцами. Небеса разверзлись, исторгая вспышки света. Прямо перед Лахджой рухнула Кийталана, а следом еще три десятка Светоносных. Они выстроились дугой, подняли ослепительные щиты, и диски над их головами запылали так ярко, что Хальтрекарок отшатнулся.
- Ты все-таки передумала? – спросил он, протерев глаза. – Конечно. Тебе просто нужно было время, чтобы разобраться со своими чувствами.
- Солара взяла тебя на особый контроль, Темный Балаганщик, - сухо произнесла Кийталана. – Присутствующая здесь Лахджа только что перестала быть твоей женой, и у тебя более нет на нее прав. Зато у нее теперь есть право на защиту Сальвана, и мы его предоставляем.
