– А что тогда? Я разве похож на экстрасенса? Одной совместной ночи мало, чтобы шарады твои щёлкать. Кстати, где ты работаешь – у отца-хирурга под крылышком, или каким-нибудь дизайнером в мамином ателье?
– Учителем, – облизывает она пересохшие губы, продолжая смотреть куда угодно, только не на меня. – Простым учителем...
– Тем более! В чём проблема, принцесса? Боишься фуфел впарю и придётся краснеть перед модными старшеклассницами?
– Боюсь, что кто-нибудь узнает свою вещь! – устало вскидывается Вера, но сразу осекается, то ли испугавшись своих слов, то ли моей на них реакции. Отразившаяся в широко распахнутых глазах растерянность слишком быстро сменяется защитной злостью. Я даже начинаю сомневаться не привиделось ли, потому что теперь они, кажется, вот-вот прожгут во мне дыры. – Для того, чтобы пустить кому-то пыль в глаза необязательно обмениваться подарками, а на большее даже не рассчитывай. Мы несовместимы, Матвей. Нельзя быть счастливой, сидя на бочке с порохом. Не с таким, как ты. Прости за резкость, но я должна была сказать. Мне жаль.
– Так это ты из жалости дала себя трахнуть? – хрипло усмехаюсь, отмечая, что она отчасти права.
– Да пошёл ты.
Я ещё и виноват. Зашибись. Хотел свидание, а получил бессмысленную грызню с налётом третьесортной драмы.
До самого подъезда иду на шаг позади, в упор не понимая зачем мне этот геморрой. Можно подумать все резко повыскакивали замуж и свободной осталась только баба Валя. Та хоть блинами изредка угощает, а не как с собакой...
Открываю парадную дверь, немо пропуская Веру вперёд. Сам остаюсь снаружи.
– Тридцать первого поедем загород, – безучастно заговариваю, с трудом сдерживая порыв по чему-нибудь втащить. – Я позвоню завтра. Уточню время. И надень что-нибудь потеплее.
– Ну и куда ты собралась в таком виде? – хмурится мама, критически разглядывая мой алый наряд.
На самом деле обычное платье, в меру закрытое и ни в коем случае не вызывающее. Тут вопрос скорее должен звучать: "С кем?", но мы продолжаем избегать скользкой темы моих новых "отношений".
– Недалеко и ненадолго, обещаю. Сразу после двенадцати вернусь. Почти как Золушка, – отшучиваюсь, надеясь всё же встретить этот Новый год без жертв и лишних треволнений. – Всё, пока. Такси уже ждёт внизу.
Накинув короткую шубу, быстро целую её в щёку.
– Хорошая пара: он без машины, она – без мозгов... – обрывается за тихим щелчком входной двери.
Опять двадцать пять! Зато у Саши всё было – машина, квартира и армия любовниц бесплатным приложением. Лихо последним тоже едва ли брезгует, но меня это хотя бы не касается. Если сохранять дистанцию мы просто разойдёмся, как в море корабли. Главное до февраля не сомлеть от морской болезни.
На улице метёт, как в сказке – мечта, а не Новогодняя ночь. Почти.
– Заставляешь себя ждать, – щелчком отбрасывает в сугроб окурок один не самый положительный сказочный персонаж, после чего открывает заднюю пассажирскую дверь и жестом приглашает меня сесть. – Ого ты для меня принарядилась, – тут же присвистывает, разглядев за распахнутой шубкой обтягивающее платье.
Зато сам Матвей что в праздники, что в будни – стопроцентный Соловей разбойник.
– Мой внешний вид – целиком заслуга самоуважения и конкретно с тобой никак не связан.
– О как, а я решил, это твой протест на мою просьбу тепло одеться. Ну ладно тогда, самоуважайся дальше, Снегурочка. Вы ж льдинки, наверное, не мёрзнете.
Сажусь в машину, крепко задумавшись, а чего я, собственно, вырядилась? Не сложно было догадаться, что он воспримет на свой счёт.
А так ли Лихо ошибается?
– И что, даже не поцелуешь любимого? – нагло щурит он глаза, вольготно пристраивая свой зад на краю моего шарфа.
Замечательно, теперь проще удавиться, чем отсесть.
– Перебьёшься, – отвечаю спокойно.
– А в щёчку?
Отворачиваю голову к окну. Не хочу показывать усталую улыбку.
– Забудь.
Я не надеялась, что будет просто, но не ожидала от себя такой безотчётной болезненной радости. Предательница и шантажист – мы друг друга стоим, жаль судьба у таких пар одна, и далеко не та, которой я себе желаю. Если чаще вспоминать об этом, то останется мизерный шанс, что февраль выдастся без нежелательных осадков в виде соплей и слёз.
Матвей вопреки ожиданиям, оставляет последнее слово за мной. Ощутив невнятное разочарование, сверлю невидящим взглядом подголовник переднего сидения, стараясь не замечать, как взволнованно срывается дыхание.
Эх, Лизка, бедная моя, как я тебя понимаю...
– Как она?
Тихий вопрос – будто отражение моих мыслей. Пугающее совпадение. Мне проще продолжать думать, что мы на противоположных полюсах, чем признать в нём зачатки человечности.
– Целыми днями гипнотизирует телефон, пытаясь найти тебе оправдания. Одно другого нелепее, – отвечаю сухо. – Неужели нужно быть таким козлом? Так сложно хоть раз позвонить, узнать, как она? Может, тогда бы Лиза не чувствовала себя так паршиво. Это жестоко!
