А позже наш романтический ужин превращается в романтический предрассветный завтрак, совсем не такой, какой я планировала, но от этого не менее запоминающийся. Я сижу на коленях обнажённого Матвея, кутаясь в его объятия, словно в одеяло и прикрыв веки слушаю, как он периодически сопит мне в волосы.
– Что ты делаешь? – запрокидываю голову, в тысячный раз жалея, что мой новенький ноутбук пылится у Дронова. Сейчас бы разбавить молчание музыкой...
Его ресницы медленно опускаются, взгляд скользит по моему лицу, а глаза при этом чёрные-чёрные: чернее мглы за окном и такие же бездонные.
– Не могу тобой надышаться, – заворожено проводит он пальцами по моим губам. Кажется, во мне замирает даже пульс. К чёрту музыку, Лихо нечасто бывает таким романтиком. Нечасто и недолго, потому что тут же щипает меня второй рукой за ягодицу и развязно добавляет: – Подъём, сладкая. Схожу отлить.
Оставшись наедине с телефоном, набираю короткое сообщение Саше и сразу же жму "отправить", чтобы наутро не было соблазна передумать. Хватит откладывать, в конце концов на нём работать удобнее, чем просиживать днями в интернет-кафе.
"Верни мой ноут"
Несмотря на позднее – ранее? – время ответ приходит сразу. Надеюсь, это совесть ему спать не дает, а не какая-нибудь хорошенькая студентка.
"От: Саша
Ок. Завтра в полдень. Не опаздывай, ждать не буду"
О, да что ты! – с трудом удерживаюсь от того, чтобы, следуя примеру Матвея, не шваркнуть телефон о стену. – У меня теперь твоими стараниями весь день свободен.
– Вера, у тебя что-то срочное? – голос Лиховского отдаёт слабым эхом, словно он находится один в огромном, совершенно пустом помещении. – Я на лекции. Перезвоню как освобожусь.
Ну как срочное... ещё пару месяцев подождёт. Но это не телефонный разговор, мне нужно видеть его глаза, когда услышит. Хочу чувствовать тёплые руки, кружащие меня по комнате, и колоть губы об отросший ёжик волос на его голове. Запомнить хочу во всех деталях самый важный, самый удивительный эпизод нашего счастья. Представляю, как скажу Матвею что ошибался не он – мы оба ошибались, и дичайшее волнение вперемежку с таким же дичайшим восторгом захлёстывает по самую макушку.
– Нет, не нужно, – широко улыбаюсь ясному февральскому небу, пытаясь выровнять срывающееся дыхание. – Просто не задерживайся сегодня. У меня для тебя грандиозная новость.
Эмоции переполняют: немного страха, растерянность, окрылённость, восторг – их во мне сейчас столько намешано, что выпустить получится только с криком. Представляю, какой ажиотаж вызовет голосящая во всё горло ненормальная на оживлённом проспекте в центре города. Лучше перетерпеть.
– Вера, подожди. Что с твоим голосом?
– А что с ним? – сжимаю до скрипа ремешок сумочки, где в только что купленной красивой коробочке лежит наш общий подарок судьбы.
Несвоевременно, обуза, оплошность – ужасные слова, которые язык не поворачивается применить к двум полосам на самом важном тесте в моей жизни.
– Вера?
Желание всё выложить прямо сейчас рвёт на части, но пара часов ничего не изменят, поэтому я как могу прикручиваю своё непокорное воодушевление и нейтрально произношу:
– Всё в порядке. Просто сильно соскучилась.
– Что? Не расслышал. Откуда шум?! Ты сейчас в городе?
– Нет, на балконе. Развешиваю бельё, – прижимаю нижнюю часть телефона плотнее к щеке.
Я не в восторге от своей маленькой лжи, но неуёмному Матвею ничего не стоит сорваться ко мне, а знакомить их с Дроновым всё равно что запереть голодного льва и лося в одной клетке. У нас и без лосей забот по горло.
– Опять вы за свое, ироды? – строго дребезжит из динамика женский голос.
– Всё Вер. Я позвоню позже, – скороговоркой выпаливает Лихо и сбрасывает звонок.
Кажется, кое-кто попал под раздачу к вредной профессорше, – усмехаюсь, сворачивая к Сашиной многоэтажке. – А ещё этот кое-кто скоро станет папой.
Господи, самой не верится! У меня и раньше случались задержки, но утром я все-таки решилась купить тест и результат, а точнее моё мельтешение по комнате с заламыванием рук и причитаниями "Как признаться Лизе?", впечатлил даже флегматичную Мусю. Зря только Матвей грозил Беде расправой, новогодняя ночь действительно подарила нам маленькое чудо.
У нужного подъёзда долго смотрю на парадную дверь, понимая, что никакими коврижками не заставлю себя ещё раз подняться в Сашину квартиру. Противно. И элементарно тревожно. От такого подонка жди чего угодно.
– Привет, – сухо здороваюсь, набрав его номер. – Я на месте. Жду во дворе.
– Даже не поднимешься? – спрашивает он почти добродушно, но я слишком хорошо знаю эту напускную любезность. Таким же тоном Дронов заверял соседку, что ему не мешает поздняя вечеринка, а следом сразу же нажаловался участковому. Сейчас смешно с какой наивной горячностью я тогда искала оправдание его подлости.
