Оксана и Дана с детства были влюблены в одного парня. Когда им было по восемь, девочки даже поспорили, кому он достанется… Но не выиграл никто: Максим с семьей уехал в Париж. Прошло несколько лет. И вот однажды Макс вернулся! Строгая отличница Оксана и порывистая, эмоциональная Дана в один миг вновь стали соперницами. Самого Макса, правда, сейчас интересует только зоология. Но девушки не собираются отступать. Кому же достанется любовь самого лучшего парня на свете? Кто победит в давнем споре?
— Он будет мой!
— Нет, мой!
— Спорим?
— Идет!
— На что?
— Если я выиграю, ты отдашь мне свои золотые сережки!
— А если проиграешь?
— Тогда получишь мои! Мама говорит, они старинные, бабушкины.
Две девочки лет восьми, сердито нахмурившись, стояли друг напротив друга. Они были примерно одного роста, в джинсах, курточках, кроссовках, только у одной из-под шапочки выбивались темные локоны, а у другой на лоб свисали светлые пряди.
В песочнице заплакал ребенок. Темноволосая подошла, сердито буркнула что-то, но сестренка не унималась. Тогда старшая резкими движениями начала сыпать в формочку песок, однако крики только усилились.
— Да успокой ты ее, Дана! Отдай формочку! — сердито сказала одна из стоящих поодаль молодых женщин.
Темноволосая насупилась, резко рванула совок, вытащила из песочницы вопящий сверток и поставила на асфальт.
Темноволосая насупилась, резко рванула совок, вытащила из песочницы вопящий сверток и поставила на асфальт.
— Отдать. Как бы не так! Она и двух минут сама посидеть не может. Возись теперь с ней. Такая капризная — у меня уже голова от нее трещит! — ворчала девочка.
Как видно, роль няньки не очень привлекала маленькую Дану. Но светленькая девочка, которую звали Оксана, была явно довольна таким поворотом событий.
— Вот и возись со своей Лизкой! А я пойду к нему!
Предмет девчоночьего спора, худенький подвижный мальчик Максим, не ведая о разногласиях подружек, весело играл с собакой.
— Бандит, апорт! — кричал он, и большой дворовый пес послушно выполнял команду. — Бандит, ко мне!
Игра привлекла внимание малышки. Она замолчала и, отложив формочку, вылезла из песочницы.
— Бандит! — позвала она. — Иди сюда!
Вскоре на площадке играли трое — мальчик, черный пес и маленькая Лиза, которая, смеясь, гонялась за собакой.
Надутые старшие девочки стояли рядом, отвернувшись друг от друга. Они не разговаривали, исподлобья глядя на чужое веселье.
— И все равно, он будет мой! — прошипела светловолосая, сжимая кулачки.
— Нет, мой! — Соперница несговорчиво взмахнула головой, откидывая со лба упавшие темные локоны.
— Боже мой, кого я вижу! — Полная женщина в домашнем халате стояла в дверях квартиры и радостно улыбалась. — Алиска! Ты ли это?
Та, которую назвали Алиской, была несомненно рада теплому приему. Модно подстриженная, с фирменным маникюром и макияжем, она даже в повседневной одежде выглядела эффектно.
— Я, Алинк, я! — улыбнулась гостья в ответ, обнимаясь и целуясь с дамой в халате. — Не ожидала, что ты меня сразу узнаешь! Все-таки столько лет не виделись…
— Уж извини — денег тебе не прибавится. Да ты у нас и так богатенькая! Ой, а чего это мы в дверях! Проходи, милости прошу, — засуетилась Алина. — У тебя как со временем? Посидеть сможем? Я тогда Альке позвоню, чтобы она подошла.
— Я теперь вольная птица! — развела руками Алиса. — Вся в вашем распоряжении, подружки мои дорогие!
Через полчаса в гостиной оживленно беседовали три дамы. Чашки с чаем и недоеденные пирожные были забыты из-за фотографий, которые бережно передавались из рук в руки.
— А это вы где? — благоговейно шептала третья подруга, Алла, нервно теребя локон. В отличие от приятельниц она сидела прямо, как на официальном приеме.
— В Елисейском дворце, — объясняла Алиса. — Это муж, Борис, а это Макс. А это — Президент Франции!
— Ох ты! А это? — тяжело вздыхая, показывала следующую фотографию Алла.
— На приеме в Культурной миссии.
— Борька-то почти не растолстел! — завистливо заметила Алина. — А мой! Одежду на три размера больше покупаем.
— У нас с этим строго, — улыбнулась Алиса. — Чуть поправился — в сауну, килограммы сгонять, потом — бег, бассейн, диета. Посол не любит толстых, обратно в Москву отсылает.
— Всю жизнь мечтала пожить за границей! — вздохнула Алла.
— Подумать только! — фыркнула Алина. — За границей она пожить мечтала. Выходила бы тогда за дипломата, а не за бизнесмена. Тебе с твоими деньгами и вовсе грех жаловаться! Как будто не можешь себе позволить любые поездки.
— Поехать — это не то, — покачала головой Алла. — Я бы хотела пожить… Как ты, Алиск, лет пять.
— Ой, девчонки, совсем как раньше сидим! — вздохнула Алина, подпирая кулаком щеку. — Неужели столько лет уже проскочило? С ума сойти! И дети наши выросли…
Каждая из подруг мечтательно улыбнулась, вспоминая то давнее время, когда они почти не расставались — вместе катали коляски, водили детей на прогулку и в детсад, в школу и в поликлинику. Общие заботы и интересы сблизили их, как случается со многими молодыми мамами, благо, они были примерно одного возраста, жили по соседству и, на удивление, имели похожие имена.
В том счастливом возрасте, когда родились их дети, дружба завязывается легко и сходства всегда оказывается больше, чем различий..
— Это твои девочки? — заметила Алиса фотографию на буфете. — Надо же, как выросли! Лизу-то я вообще последний раз в песочнице видела. А Дана! Просто королева!
