Он – Мирон Корнеев. Высокомерный и хамоватый мажор с отвратительным характером. Я – Василиса Мамаева. Пай-девочка, которая решила измениться. Я ему совершенно не нравлюсь. Не хочет меня видеть и слышать. А я… А я на него поспорила. И теперь мне придется охмурить мажора, который на меня даже не смотрит.
Annotation
Он – Мирон Корнеев. Высокомерный и хамоватый мажор с отвратительным характером.
Я – Василиса Мамаева. Пай-девочка, которая решила измениться.
Я ему совершенно не нравлюсь. Не хочет меня видеть и слышать. А я… А я на него поспорила. И теперь мне придется охмурить мажора, который на меня даже не смотрит.
Пари на мажора
Пролог
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
Эпилог.
Пари на мажора
Пролог
– Ты кем себя возомнил, Корнеев?
– А ты? Ты кто такая, чтобы я время свое тратил, присматривая за тобой? Мало того, что теперь каждый день приходится имя твое слышать, так ты еще и сама ко мне домой приперлась. Чего тебе в своем городе тюльпанов не сиделось? Свалилась на мою голову, а мне теперь разгребать.
– Я не просила, чтобы ты за мной присматривал.
– Ага, конечно. Прям батя твой сам решил доверить мне свою дочурку. Не ты ли меня своим защитником называла?
– Идиот, мне тогда шесть было.
– А отец твой запомнил! Теперь без конца звонит и пишет, боясь за бедную Василисушку, которая ходить не умеет, думать не умеет и имеет проблемы с головой. Достали уже! Я в твои няньки не нанимался.
– Ты меня вообще слушаешь? Русским языком говорю: я не просила его звонить и писать тебе. Наоборот. Сразу сказала, чтобы он этого не делал.
– Тогда какого черта сюда заявилась? Должна была догадаться, что не хочу я иметь с тобой никаких дел. И тем более видеть тебя я тоже не хочу. Нашла, блин, друга. И приехала же. Блинов так сильно захотелось, что ли?
– Не совсем, но… Мама твоя позвонила. Не смогла ей отказать.
– Ты издеваешься? Не могла больной прикинуться? Или сказать, что у тебя дела неотложные. Блин, кому я говорю? Сама, наверное, в гости напросилась, чтобы потом всем рассказывать, что я тебе чай подавал. Кому-нибудь ляпнешь, даже батя твой не спасет. Запомнила?
Вот это его понесло. Если не успокоится, упадет же и язык себе откусит. Правда, меня это несильно расстроит. Даже наоборот. Злорадствовать начну. Пальцем тыкать. Смеяться. После всего, что он мне наговорил, ему точно должен в голову метеорит залететь.
А как разговорился. Да, по его словам, меня прямо сейчас надо на кол посадить, а потом и сжечь, развеяв пепел над помойной ямой.
Какой же он гадкий. Достали, бедненького. Безответственного попросили стать ответственным. Какие ироды. Как их земля носит? Гулял себе, баб по клубам зажимал, а тут сказали, чтобы за девчонкой приглядел, чтобы ее никто не обидел.
Господи, о чем папа только думал?
Тот, кого он просил, единственный, кто меня обидеть хочет. И ведь целенаправленно это делает. Даже не скрывает этого.
Да и не нужна мне его защита. Я лучше одна против семерых пойду, чем позволю этому индюку высокомерному рядом с собой постоять.
– Не запомнила. Чтобы запомнить, надо было тебя слушать, а я в это время пол разглядывала. Красивый, кстати. Вот мама твоя вернется, комплимент ее вкусу сделаю.
Ух, жаром повеяло.
Кто-то слишком громко дышит.
А напрягся как. У-у-у-у. Все вены вылезли. Лаборант, глядя на эту картину, слюной бы захлебнулся.
Да и мне страшно стало. На секунду. Потом входная дверь открылась, и стало спокойнее. Прям отлегло. И мир уже не такой мрачный. Кажется, я даже услышала лай собачек за окном.
Или это Корнеев заскулил?
1.
– Когда ты так морщишься, то становишься похожа на старого мастиффа моего деда! – громко фыркает Лея, расплачиваясь с таксистом. – Я тебя не на смертную казнь привезла. Подергаем Суханова за уши, заодно и отметим твой переезд.
– Могли бы и у меня дома отметить. Необязательно ради этого сюда приезжать.
Таксист довез нас до клуба с пафосным названием «Пантера», который, по словам подруги, стал местом постоянной дислокации таких людей, как Кирилл Суханов. Когда я говорю «таких», то имею в виду своих друзей детства, которые превратились в высокомерных верзил, считающих себя царями планеты.
Отношения у меня с ними не сложились. И язык не повернется сказать, что я жалею об этом. Слишком наглые и слишком заносчивые. С такими даже дружить невозможно.
Если с Киром мы иногда обменивались сообщениями, раз в год поздравляя друг друга с праздником, то с его лучшим другом Корнеевым мы даже при личных встречах не здоровались. Этот змей сразу дал понять, что с дочерью друзей его родителей общаться он не собирается, мол, лицом не вышла, возраст не тот, и вообще ему статус не позволяет с девчонками дружить. Одним словом, змей ядовитый. Будто я горю желанием брататься с тем, кто совесть свою оставил в детском саду. Нет! Никогда даже в мыслях такого не было!
– Вообще-то, это я помогала папе с интерьером, – гордо заявляет Гуляева, отвлекаясь от своего телефона, чтобы посмотреть на меня таким взглядом, после которого хочется сквозь землю провалиться. – Месяц прошел, как ты переехала, и каждый день завтраками меня кормишь, обещая приехать и взглянуть на мои труды. Не отошла еще, что ли? Наплюй, забудь и живи дальше. Он козел.
– Ага, согласна. Лучше и не скажешь.
