Снег перестал идти, а солнце так и манило выйти на улицу. Буквально через минуту послышался рокот мотора, и она заметила внушительный снегоочиститель, который подрулил к самой ограде дома. Вот и несчастные рабочие, трезвые и румяные, принимались за расчистку дороги. Наталья поджала губы, понимая, что еда потеряла свой вкус, а торт уже не казался таким чудесным. Скоро она не сможет найти оправдание для своего нахождения в этом доме. Ей почти пора…
Но сейчас, она собиралась насладиться каждой оставшейся минутой, и велела себе улыбнуться. Это было самое лучшее утро. Напротив неё сидел мужчина, который умудрился украсть её сердце и покой за какую-то пару дней, и даже вредный кот, рассевшийся рядом у ножки стула, был самым особенным котом. Именно так.
— О чём задумалась? — поинтересовался Михаил, продолжая пить свой кофе и внимательно следя за тем, как менялось выражение лица девушки.
— О том, что тебе не достанется и кусочка шоколада с макушки этого торта!
Наталья резво схватилась за нож, намереваясь отхватить кусок десерта, но Громов ловко отобрал «оружие» и отрезал самый, по его скромному мнению, привлекательный кусок. Он пододвинул к девушке тарелку с десертом, и вынужден был подчиниться её приказу, следом положив немного торта и себе. Она так разволновалась, когда услышала подъехавшую технику? Должен был признаться, что звук мотора добавил горечи реальности и вкусу его кофе. Блёстки опадали… но оставалось жгучее желание остановить время, или поверить в то, во что давно не верил — в некое чудо.
— Я бы не был так категоричен в заявлениях, — хмыкнул Громов, отправляя в рот самую большую шоколадную «стружку».
— Ах ты… да ты… — Наталья схватила следующую, уминая хрустящую сладость.
— Решила, что можешь расслабиться? Напрасно, — он принялся за свою порцию десерта, подмигивая девушке, и та не выдержала, вздыхая.
— Вот уж точно — напрасно.
— И, между прочим, я всё ещё помню вчерашние угрозы, — деловито заявил Громов, — так что советую хорошо подкрепиться, силы вам понадобятся, Наталья Петровна.
— Что за угрозы такие? — всполошилась девушка, всё пытаясь вспомнить, что могла такого сказать прошлым вечером.
— Лопата всё ещё ожидает тебя в гараже, или передумала?
На неё глянули с вызовом, и Наталья только хмыкнула:
— Даже не думай об этом. Та, что розовая — моя!
— Прекрасно, чем быстрее управимся, тем быстрее можно будет вывести машину со двора, — Михаил поглядывал на гостью через замечательно подымавшийся с чашки дымок.
Наталья тут же встрепенулась и её карие глаза стали ещё больше, Боже, вся, как на ладони. Уголок губ мужчины дрогнул, но он смог сдержать улыбку, прекрасно понимая, что после такого заявления, копать они будут до весны…
Она не хотела покидать этот дом, и он тоже. Происходило нечто невероятное, но Громов действительно это чувствовал. Два самых странных дня в его жизни, и вот теперь, он уплетал на кухне второй кусок торта, глядя на свою гостью. Кажется, за такое короткое время ей удалось занять не только гостевую комнату, но и его сердце.
— Тебе нужно возвращаться в компанию? Твои выходные кончились? — поинтересовалась Наталья, рисуя кремом круги на своей тарелке.
— Есть много причин, по которым я должен вернуться, — ответил Михаил, — тебе тоже нужно прекратить бегать.
— Ты прав, — она поджала губы, которые ему немедленно захотелось поцеловать.
— Я рад, что ты согласна со мной, — Громов протянул руку, отобрал у девушки вилку и взял её ладонь, — и хочу, чтоб прекратила хмуриться.
— Так и быть, — проворчала Наталья, и довольно поёрзала на стуле, когда мужчина коснулся губами её пальцев, — но как можно быть таким безответственным по отношению к котику?
— То есть? — удивился Михаил.
Он глянул на пол, где Вениамин пытался принять более выгодную позу, чтоб теперь выглядеть жертвой «безответственного» хозяина, даже похудел как-то…
— Вот уедешь ты, а кто за Венечкой приглядит? Бедный котик… — Наталья покачала головой.
Пушистый негодник поднялся с пола, и шаткой походкой направился к гостье, словно собирался помереть у её благословенных ног. Стоило приблизиться, сразу упал со всего роста, и только кончик хвоста нервно подёргивался. Ни как иначе, как предсмертные конвульсии… Громов вздохнул и покачал головой. Эти двое нашли друг друга.
— Вениамин, ты должен поддерживать меня, это ведь совершенно необоснованные обвинения! — проворчал мужчина.
Брови Михаила удивлённо приподнялись, когда его пушистый товарищ поднялся с пола и вдруг вздумал забраться на колени к гостье.
— Ой… — только и произнесла Наталья, которую теперь и видно не было из-за пушистого зверя.
У неё сложилось впечатление, что держала на руках пятилетнего ребёнка. И сколько эта зверюга весит?!
— Всё ещё не сожалеешь о своих словах? — потянул Михаил, и наклонил голову, глядя на гостью.
— Нет! — заявила девушка, выглядывая из-за бока Вениамина, и тут же чихнула, поскольку длинная шерсть принялась щекотать нос, — бедный котик совсем один останется, и некому его покормить…
Некому-некому, нагло замурчал Вениамин, устраиваясь удобнее на коленях, совершенно некому!
