У Петра имелись свои личные причины желать заключить договор с Николаем Маревым, и свои причины желать подкрепить его браком своих детей. Громов знал, что даже фамилия у Петра была «собственностью» жены, что говорить о состоянии Уваровых. Эта сделка позволила бы ему ощутить свою независимость, и получить довольно приличный доход. Пётр вцепился в эту затею всеми зубами, даже не гнушаясь брака дочери с сыном своего компаньона, лишь бы увериться в том, что подпись будет поставлена. Но разговор об этом — крайний случай. Михаил тихо вздохнул, желая себе удачи. Оставалась надежда на то, что его чувства и намерения будут поняты…
— Михаил, рад встрече, — улыбнулся Уваров, протягивая руку для приветствия.
— Добрый вечер, — Громов искренне тепло пожал предложенную ладонь, и прошёл следом за хозяином ресторана к столику, уютно укрытому от посторонних глаз.
Витражная арка отделяла их от общего зала, и делала эту часть Медлара вовсе уединённой. Михаил присел на стул, вслед за Уваровым, и мысленно приготовился к предстоящему разговору.
— Признаться, я был удивлён вашим звонком, — проговорил Пётр, когда они сделали заказ официанту и мужчина оставил их, отходя от стола.
— Отчего же? — Михаил отпил воды из бокала.
— Вы хотите выкупить проект у «Айкона»? Вас интересуют застройки в этом районе? — сосредоточенно поинтересовался Уваров.
— Моя компания не интересуется побережьем. На данном этапе — нет, — Громов откинулся на высокую спинку стула, и привычно поправил галстук, — я желал встретиться с вами по личному вопросу, Пётр.
— Что же это? Признаться, я заинтригован, — Уваров так же прислонился к спинке своего стула, глядя на сидящего напротив мужчину.
— Я намерен говорить о вашей дочери.
— Я слушаю вас… — тень растерянности мелькнула на лице мужчины.
Михаил понял, что тот, скорее всего, понял его слова по-своему, что следующей фразой Пётр и подтвердил, явно сдерживая улыбку:
— Я не знал, что вы знакомы с Ритой. Удивлён. Рад, но удивлён.
— К сожалению, не имел чести быть представленным Маргарите Петровне, — ответил ему Громов, видя недоумение своего будущего тестя.
— Как?.. — Пётр осёкся, ожидая, пока официант оставит на столе их заказ и вновь удалится, — вы не знакомы, так почему хотели говорить о моей дочери?
— Я намерен говорить о вашей младшей дочери, Пётр. О Наталье, — Михаил улыбнулся краешком губ, тщательно игнорируя замешательство на лице Уварова.
— По какой причине вы интересуетесь Ташей? — насторожился Пётр.
Неужели сын Громова и был тем, с кем встречалась его дочь? Чёрт… что надо Громову? Решил, что таким образом может перебить ему проект? Ведь, несомненно, врёт насчёт интересов своей компании! Так и есть… Думает, что Ташка на Алексея глаз положит, и их брак с Маревым не состоится, а значит, и сделке конец? Не получит он этот проект. Не получит!
— Так в чём же причина? — сухо поинтересовался Уваров, и сделал глоток вина из своего бокала.
— Беда в том, что я влюблён в Наталью Петровну, и намерен просить руки вашей дочери…
Вино едва не пошло у бедняги носом и, заходясь кашлем, Уваров схватил со стола салфетку, прикрывая рот. На глаза его навернулись слёзы, и мужчина просипел что-то нечленораздельное, глядя на сидящего напротив Михаила.
— Шутка не удалась… — прокашлялся в кулак Уваров.
— Было бы неуместно шутить в данной ситуации. Я предельно серьёзен, — спокойно пояснил Михаил, глядя, как Пётр скомкал салфетку и бросил её на край стола.
— И я сейчас должен поверить в то, что такого человека как вы, заинтересовала девчонка, вроде моей дочери?
— Что же здесь невероятного? — приподнял тёмную бровь Громов.
Он чувствовал, как напряглась каждая мышца в теле, при ожидании тех слов, которые мог произнести Уваров, но Михаил велел себе оставаться безмятежным и выслушать всё, что тот скажет.
— Я не опущусь до того, чтоб повторять нелепицы жёлтой прессы… — тяжело вздохнул Пётр, и провёл ладонью по лицу, вновь откидываясь на спинку стула, — но, тем не менее, ни ваша разница в возрасте, ни прошлые браки сейчас не в счёт! Боже, вы вообще представляете, о чём говорите?
— Объяснитесь, — сухо попросил Громов.
— Она моя дочь — да, и я знаю её. Привык к её выходкам. Готов к тому, что Наталья выкинет в следующий момент, или убеждаю себя в том, что готов. Я понимаю — это такая отдушина, что-то пусть нелепое, но яркое, непохожее на других… но быстро начинает раздражать, а следовательно, появляется желание избавиться от этого…
— Хотите сказать, что для меня Наталья — это временная игрушка? Средство от скуки? — Михаил подался вперёд, и опустил руки на стол, сцепляя пальцы в замок, — вы ошибаетесь.
— Ошибаюсь? — Пётр вновь потянулся к своему бокалу и сделал ещё один большой глоток, — вы публичный человек, Михаил. Это обязывает. Таша не та женщина, которая составит вам компанию.
— Вы не знаете свою дочь… — Михаил, повторяя за «тестем», отпил из своего бокала.
Холодное вино обожгло горло, и он едва сам не закашлялся, словно мальчишка, впервые хлебнувший спиртное.
