Это было настолько нелепо и настолько соответствовало абсурдности ситуации, что Белинда едва не расхохоталась, но вовремя спохватилась и сжала губы. Она не хотела, чтобы он ее смешил. Не желала, чтобы Николас был таким нелепым и обаятельным, и столь ужасно привлекательным. Белинда старалась напомнить себе обо всех его прегрешениях, будь они прокляты, и о том, насколько она беспомощна перед мужчинами, способными ее очаровать и рассмешить.
– Я подумал, что, наверное, стоит об этом упомянуть, – продолжал Трабридж, вновь откидываясь на спинку своего стула и поправляя манжеты. – Просто на случай, если вы не заметили, хотя не представляю, как можно не заметить слона.
Белинда попыталась принять равнодушный вид.
– Я не желаю обсуждать слонов, благодарю вас. Бал леди Уэдерфорд состоится десятого июня и…
– Но Белинда, он же крушит все вокруг! Как можно продолжать разговор, делая вид, что его тут нет? Не лучше ли будет поговорить о нем?
Последнее, о чем леди Федерстон хотелось говорить – это о том злосчастном поцелуе. Взяв себя в руки, она подняла глаза, стараясь вспомнить, как холодно отнеслась к нему во время их первой встречи. Это было сложно, потому что холода Белинда сейчас точно не ощущала.
– Лорд Трабридж, метафорический слон, на которого вы сейчас намекаете, – это в высшей степени прискорбное событие, и я думаю, для нас обоих будет лучше, если мы о нем навсегда забудем.
Господи, как чопорно это прозвучало. Как будто высказалась чья-нибудь незамужняя тетка.
– Не думаю, что я когда-нибудь сумею об этом забыть, – пробормотал Трабридж и опустил ресницы, рассматривая ее губы. – Из всех поцелуев, – добавил он, – этот был самым незабываемым.
Вожделение, что он пробудил в ней десять дней назад, страсть, которую Белинда изо всех сил старалась заглушить, захлестнула ее вновь. Она изо всех сил пыталась сопротивляться.
– Незабываемый? – повторила Белинда с усмешкой, надеясь придать голосу оттенок беззаботности. – Неужели?
Трабридж посмотрел ей в глаза.
– Для меня да, Белинда.
Желание усилилось, растеклось по всему телу, достигло кончиков пальцев на руках и ногах – первые признаки вожделения!
– Я сказала, что не хочу об этом говорить, – повторила леди Федерстон, каким-то образом умудрившись заставить голос звучать твердо как камень, хотя сама чувствовала себя мягкой как масло. – Кроме того, истинный джентльмен, – добавила она, сердито глядя на него через стол, – не стал бы поднимать эту тему.
Трабридж ухмыльнулся.
– Начать с того, что истинный джентльмен этого просто не сделал бы.
– Вот именно. А теперь, раз уж мы оба согласны с тем, что вы не джентльмен, можно продолжать? В конце концов мне понятно, что вы подняли эту тему не для того, чтобы принести свои извинения.
– Извинения? – Губы маркиза растянулись еще шире. – Ни один мужчина не будет жалеть о том, что поцеловал женщину, так что последующие извинения выдадут в нем лжеца. Я не лжец и ни о чем не жалею, и у меня нет ни малейшего намерения просить прощения, поймите это раз и навсегда, дорогая Белинда. И, – добавил Николас прежде, чем она успела ответить, – позвольте мне заметить, что вы не особенно и сопротивлялись.
Белинда мысленно поморщилась, отлично понимая, что она не просто не сопротивлялась, а совсем наоборот.
– Мне и не требовалось. Будь вы обычным клиентом, я бы просто расторгла наше соглашение. Но поскольку вовсе не хочу, чтобы вы изменили своему слову, я не могу этого сделать. Поэтому лучше всего вести себя так, словно… слона никогда и не было.
Трабридж в некотором изумлении покачал головой.
– Вы в самом деле думаете, что такое возможно?
– А чего вы от меня ждете? – вскричала Белинда, не в силах больше изображать безразличие. – Что я ввяжусь с вами в страстную интрижку, пока подыскиваю вам жену?
Николас склонил голову набок, жадно посмотрел на ее губы и слабо улыбнулся.
– Дайте минутку, – пробормотал он, – чтобы я напомнил себе о всех причинах, по которым это будет неправильно.
С досадой простонав, Белинда швырнула перо, встала из-за стола и отошла в сторону.
– То, что вам требуется, говорит красноречивее всяких слов! – кинула она через плечо.
Маркиз не ответил, и когда Белинда оглянулась, к своему смятению обнаружила, что он тоже отошел от стола и теперь стоит прямо у нее за спиной. Она мгновенно отвернулась и оцепенела, когда его ладони легли ей на предплечья. Трабридж повернул ее к себе лицом, Белинда взглянула на него и увидела то, чего не замечала раньше. Нежность, причем настолько искреннюю, что ее хрупкая решимость едва не рухнула.
– Я вас дразнил, Белинда. – Николас наклонился, едва не уткнувшись ей в лоб, снова слегка улыбнулся и посмотрел в глаза. – Неужели вы до сих пор не поняли, что я начинаю шутить, когда ощущаю себя особенно уязвимым?
