— Вик, мне даже как-то неловко быть первым, кто откроет тебя глаза, но придется взять на себя эту неблагодарную миссию. — Лекс честно старается сохранить серьезную физиономию, но снова прыскает от смеха. — Из всех людей, которых я знаю, плеваться ядом умеешь только ты. Причем весьма виртуозно.
— Это был мой большой секрет, — делаю вид, что у меня жало во рту, смеша его все больше и больше. — Теперь, к сожалению, придется закусать тебя до смерти.
— Змеючка! — от души ржет он.
— Секундомер! — огрызаюсь я, но сейчас без тени злобы.
Но наше веселье прерывает очередной взрыв наверху, и на этот раз он такой громкий, что я трусливо отшатываюсь назад и натыкаюсь плечом на Лекса. Контакт между нами короткий, но так приятно щекочет, что я позволяю себе постоять так еще несколько секунд. Даже хочется, чтобы Лекс протянул руку и задержал меня, не дал уйти, но он просто сует руки в карманы штанов и с любопытством разглядывает, как там, на пятом этаже, огонь с аппетитом жрет наши комнаты.
Наши, блин, комнаты!
— Вот же…! — Не особо выбирая выражения, произношу такую витиеватую цепочку ругательств, что снова смешу Лекса. А вот мне нифига не смешно, потому до меня вдруг дошло, что пока мы тут зарывали перо с нашего топора войны, там наверху благополучно догорели все наши вещи. — Лекс, мы с тобой буквально остались только в том, в чем выбрались!
Я с ужасом разглядываю свою перепачканную в сажу пижаму и одноразовые тапочки, которые выдали медики. А на Лексе кроме штанов и пледа вообще ничего нет.
— У тебя там сгорели все деньги мира? — продолжает шутить Лекс.
— У меня там все!
Хочется схватиться за голову, потому что она вот-вот как будто треснет от резкого притока разных мрачных мыслей. Там было вообще все! Мои документы, мои вещи, мои карты, мое… ВСЕ! И если вдруг Лекс…
— Ради бока, скажи, что ты не стал экономить на страховом полисе, когда заселял нас в гостиницу! — Хватаю его за края пледа на груди, потому что мне срочно нужна точка опоры и хотя бы какие-то гарантии, что прямо сейчас впереди этого черного тоннеля есть хотя бы одна работающая лампочка. — Лекс, прошу тебя… Блин, кажется, сейчас у меня случится инфаркт…
— Тихо, Вика. — Лекс успевает схватить меня за талию, притягивает к себе, и я слышу, как он шипит от боли, потому что рефлекторно сделал это обожженной рукой. — С какого перепугу я стал бы экономить на страховке?
Я сдавлено всхлипываю. Ладно, тогда можно рассчитывать на компенсацию материального ущерба. Это же не какой-то кривой-косой мотель у дороги, а солидное заведение — они должны сделать все по протоколу, чтобы не было исков и судов.
— Как думаешь — сколько времени им надо, чтобы… ну, выплатить нам ущерб? — Я стараюсь казаться не такой отчаявшейся.
— Думаю, часов пять-шесть.
— Слава богу! — Я складываю ладони в молитве, поднимаю взгляд к нему и на всякий случай благодарю всех по очереди высших сущностей, богов и даже планеты за то, что весь этот кошмар продлится не долго. А потом замечаю, как дергаются уголки рта Лекса, и понимаю, что снова попалась как идиотка.
— Вика, блин, ну ты как ребенок?! — Лекс отступает, на всякий случай выставляя руки вперед, потому я не всыпала ему заслуженных оплеух. — Им нужно сначала разгрести все это, потом будет опись вещей, потом подсчет ущерба и только потом процедура выплаты страховки. Но сначала страховая компания поимеет тут всех, чтобы убедиться, что отделаться от выплат по не страховому случаю точно не получится. На это уйдут недели, Вик.
Я закрываю лицо ладонями и мысленно считаю до десяти, хотя прекрасно понимаю, что это никак не поможет.
У меня на карте осталось… сколько? Меньше тысячи. Этого не хватит даже на обратный билет домой, не говоря уже о том, чтобы снять приличный номер на то время, пока дождусь компенсации. Все, что у мены было — кошкины слезы! — я взяла наличкой и обменяла в аэропорту, чтобы было за что купить хотя бы кофе или перекус.
Интересно, это уже повод начинать истерику по поводу своего свежеиспечённого статуса бомжа или лучше не шокировать своим приступом утонченную публику?
У Вики такое лицо, что кажется, будто она вот-вот упадет в обморок, но я даже успокоить ее не могу, потому что она отшатывается от малейшей попытки к ней приблизиться. Так и стоим в паре метров друг от друга, словно совсем незнакомые люди, хотя несколько минут назад все было как… раньше.
