В центре яркого шарообразного света червяк озирался по всем сторонам и от взмахов его головы приходили в движение стаи блестящих крупинок, сверкающих всеми цветами как будто алмазная пыль – рисовали спирали и петли, рассеивались в никуда, и опять появлялись откуда-то из ниоткуда.
– Ты где?
Рой смотрел в темноту, расплетая узлы чёрно-серых теней в жёлтом свете луны и не подозревая, что сам горит ярче трёх лун.
– Ну привет, Светлячок! – сказал ласково Фрай, осторожно ступая навстречу.
– Привет. Как плечо?
Моментально сменив радость горьким страданием Фрай закряхтел:
– Ооох, болииит… – а подняв глаза в небо, добавил:
– Но, знаешь, душа болит ещё сильней.
Рой сочувствовал и понимал. Сколько долгих ночей он провёл, глядя в эту стеклянную звёздную высь? Сколько раз он счастливый танцуя среди облаков представлял себя сказочной птицей? И столько же раз на заре его сердце сжимала тоска, заставляя вернуться из сказки в реальность. И столько же раз, по дороге домой, он старался смириться с судьбой. Он усердно трудился весь день, исполнял свою роль, добросовестно делая всё, чему Генри учил и пытался, он правда пытался принять благодарно ту жизнь, что не мог полюбить. Только каждую ночь возвращался и полный сердечного трепета, снова и снова летал в том волшебном пространстве своей запредельной, неосуществимой мечты. И поэтому он, как казалось ему, понимал очень остро всю боль и тоску мотылька, потерявшего вдруг это счастье – летать.
– Фрай, ты странный, но… Но почему-то мне кажется, что между нами, как будто какая-то связь и, мне кажется, что наша встреча совсем неслучайна. Я думаю… то есть, я чувствую, что должен как-то тебя поддержать пока ты не поправишься. Рой волновался, стеснялся, но он говорил это искренне:
– Я… Я хочу тебе как-то помочь. Я могу тебе чем-то помочь?
Фрай почесал затылок и стал задумчиво ходить туда-сюда. За ним влачились по земле великолепные большие крылья. Остановился. Посмотрел наверх и замер. Его антеннки-рожки, что расслаблено свисали с головы вдруг вытянулись и зашевелились. Он опустил глаза на Роя полные хитрости, волнения, надежды и произнёс чуть слышно:
– Да… Хотел бы я вдохнуть немного ветра высоты! – рванул и начал суетиться вокруг дерева, рассматривать его со всех сторон, считая вслух:
– Раз, два, четырнадцать, шестнадцать, четыре, восемь, двадцать два. – и подытожил, глядя уверенно на Роя:
– Давадцать два!
Рой открыл рот и набрал воздуха чтобы спросить: "что двадцать два?", но не успел. Вприпрыжку Фрай пронёсся мимо хохоча. Он поднял стебель, тот которым был накануне вызволен из паутины и развернулся с ним в руках так быстро и неосторожно, что Рой прикрикнул: "Уоу!", едва успев пригнуться и стебель пролетел над головой со звуком "Шух". Не замечая ничего счастливый Фрай помчался к дубу, смеясь как чокнутый, отчаянно и обречённо.
– Что двадцать два?
– Промежутка! От ветки до ветки! До самой верхушки – до самого неба!
Фрай выбрал растущую ниже всех веточку, облокотил об неё этот стебель и будто бы канатоходец – раскинув четыре руки стал ступать, а взойдя, громко хлопнул в ладоши. Он поднял руками свои крылья и, растянув их как плащ, шагнул крест на крест левой ногой вправо и развернулся как в танце, эффектно отбросив их за спину:
– Так, Светлячок! Мы построим с тобой свою лестницу в небо!
– Чего?
– Прямо в небо! По лестнице! В небо! По лестнице!
Рой посмотрел на верх и вдруг заметил, что звёзд стало больше, как если бы они слетелись и сосредоточились прямо над ними, толкаясь, чтоб не пропустить, что из этого выйдет.
– Ты псих… – усмехнулся Рой и предвкушение нового и непонятного, странного, но интересного лёгкой щекоткой рассыпалось по груди.
– Но, раз уж я обещал…
Не дав договорить Фрай подпрыгнул:
– Ю-хууу!
Он обхватил ногами стебель, скатился вниз и зашагал, уверенно указывая лапами одновременно в четыре разных стороны:
– Вон там, вон там, вон там и там есть подходящие растения! – и скрылся в зарослях травы, а Рой поплёлся следом.
– Откуда хоть ты знаешь, Фрай, в такой кромешной темноте куда идти?
– А мне с тобой светло как днём! Ты будто солнышко! Когда увидел – очень удивился, ну надо же, червяк червем, а светится как птица! Ещё и ярко так, ну просто ослепительно! А в темноте особенно! Обычно как: букашки, червяки, жуки и бабочки горят не ярче чем цветы или травинки, а птицы, те с деревьями примерно наравне…
Рой ничего не понимал, но слушал, не перебивая из вежливости и думал:
"Ооо… Похоже он ещё и головой ушибся – бредит."
– Но ТЫ, мой друг, ты светишь ярче всех!
Ряды травы послушно расступились как шторы занавеса, открывая взору высокий и густой куст Чистотела.
– Пришли. И, кстати, всё с моею головой в порядке. Почти уверен. Но это не точно.
Подобно дереву, на главном толстом стебле расположилось множество ветвей, усыпанных листвой и скромными лимонными цветами. Фрай забрался на нижнюю ветку и начал подпрыгивать у основания, с силой наваливаясь и пружиня, раскачивать спящий цветок. Из бутонов посыпались жёлтые крошки.
– ПЫЛЬЦА!
