– Очень плохо. И это не останется неотмеченным в докладе Совету светящих. А что с защитными сооружениями?
Фольваст снова рассмеялся, на этот раз не так добродушно, зато искренне и весело.
– Разумеется. Мы осмотрим их сейчас же, если пожелаете. Хотя, должен предупредить, смотреть там особо не на что.
Местные называли её Привратной Стеной – толстая, прочная конструкция из гранитных блоков, высотой в сорок футов и, может, в сто пятьдесят шагов длиной, тянулась от отвесного утёса у основания горы Хальтир до скалистого побережья. По всему верху стены тянулись зубцы и бойницы по обе стороны от дозорной башни над единственными воротами. Створы ворот были сделаны из древнего дуба, усиленного железными скобами, и ещё защищались толстой железной решёткой, которую можно было при необходимости поднимать или опускать. За ней изгибалась дорога, уходя в туман, спускавшийся из фьорда. Пока мы со старейшиной осматривали скудный список защитных сооружений, в ворота заехало несколько телег, но не так много, как можно было ожидать в таком порту, известном своей загруженностью.
– Сто восемьдесят шесть лет назад, – с явной гордостью сказал Фольваст Эвадине. – Именно тогда в последний раз какой-то глупец попробовал взять эту стену приступом. Изгой и бандит, который называл себя королём. Его армия, какая уж она была, очень скоро разбежалась, а его голова торчала на пике над башней больше года, пока совсем не сгнила.
– Слишком толстая и крепкая даже для самой мощной осадной машины, – прокомментировал Суэйн, одобрительно проводя рукой по старому граниту зубца, а потом кивнул на дорогу: – А там, где можно подняться на стену, места хватит только на одну роту за раз. Пять сотен солдат смогут задержать здесь вдесятеро большее войско.
– Что поднимает важный вопрос, милорд, – сказала Эвадина, поворачиваясь к старейшине. – Какова точно численность нашего противника?
– Боюсь, с какой-либо точностью сказать невозможно. – Фольваст, извиняясь, пожал внушительными плечами. – Герцогские подразделения в лучшие годы составляли около тысячи воинов, но они распались в соответствии со своими симпатиями и кровными узами, как только мы захватили порт для Короны. Когда сражение закончилось, мы насчитали на улицах около сотни мертвецов. Остальные сбежали с предателями, которые продались, как шлюхи, Самозванцу, Бич их побери. Сейчас у нас осталось около трёх сотен верных солдат.
Эвадина перевела взгляд на меня, получив в ответ едва заметное покачивание головой. В соответствии с её инструкциями, полученными перед сходом с корабля, во время нашего путешествия по докам и по улицам я вёл тщательный подсчёт всех людей с оружием, пока мы не добрались до стены. Выглядывая солдат, я так же видел множество угрюмых и обиженных лиц, хотя выглядели они подавленно и старались не встречаться взглядом со старейшиной. А ещё я отмечал множество сгоревших домов и лавок – видимо, ставших жертвами недавнего вандализма. Ольверсаль явно представлял из себя неспокойное место. По моим подсчётам, число тех, кого можно было бы назвать солдатами, составляло примерно сто восемь, и потому маловероятно, что численность городского гарнизона была хоть сколько-нибудь близка к озвученной Фольвастом. Быть может, его верноподданнический переворот вовсе не был таким популярным среди герцогских солдат, как он утверждал.
– У наших врагов, несомненно, больше людей, – продолжал он. – Лорды бунтовщиков все старой крови, с крепкими семейными связями среди людей в глубине гельда. Многие из них отправились в обречённый поход Самозванца на юг, но далеко не все.
– Но всё же, ясности об их силах нет? – настаивала Эвадина. – Велась ли хотя бы разведка, чтобы уточнить их расположение?
– Любые патрули, которые осмелятся отправиться на несколько миль за эту стену, скорее всего никогда не вернутся. – Он указал на одинокую телегу, ехавшую к воротам. – Видите, какой скудной стала наша торговля. Те торговцы шерстью, которые продолжают возить её нам, сильно рискуют. Бунтовщики нападают на дорогах, и мало кто из нас знает, где в диких землях они устраивают свои логова. Мои люди знают море и побережье. А вот в глубине гельда – совсем другое дело.
– Как удачно тогда, что в моей роте есть человек, обладающий таким знанием. – Губы Эвадины изогнулись в лёгкой улыбке, и она обернулась на Уилхема. – Не так ли, рядовой Дорнмал?
А я-то ещё удивлялся, почему она приказала ему сопровождать нас в этой инспекции. Теперь, когда Уилхем едва заметно улыбнулся в ответ, стало ясно.
– Прошло немало лет, капитан, – сказал он. – Но, думаю, я знаю гельд, как только может знать южанин.
– Понимаете, мать рядового Дорнмала родом из центральной части гельда. – Объяснила Эвадина Фольвасту. – Он большую часть юности провёл здесь, пока семейные обязанности не позвали его назад в герцогство. Он проведёт разведку. – Её улыбка померкла, когда она обернулась ко мне, и я тут же предугадал её следующий приказ, отчего у меня удручающе скрутило живот: – И наш писарь составит ему компанию, раз уж у него в наших рядах самый острый глаз на числа.