Она начала залезать на меня, когда я вдруг услышал резкий крик за оконными ставнями. Разбойники прибывали всю ночь, и гул их разговоров с вкраплением песен или взрывов хриплого хохота становился всё громче, но тут вскрикнули по-другому, скорее от боли или удивления, чем от шутки. Герта, не обратив внимания, со стоном опустилась, но замерла, поскольку я никак не отреагировал:
– Да ёб твою мать, Элвин…
– Тихо! – сказал я, напрягая слух, когда снаружи донёсся очередной крик. Сначала я решил, что какие-то люди Шильвы ввязались в драку – злодеям такое нравится, когда ночь затягивается или становится скучной. Но в этом крике послышалась дополнительная резкость, пронзительная особенность, говорившая о настоящем, а то и смертельном ранении. Ещё тревожнее был тихий, но отчётливый звон стали по стали. Я почувствовал, как Герта напряглась от следующего звука – резкий, сухой щелчок, который мы оба узнали.
– Бля! – Она вмиг слетела с меня, собирая одежду, и я помчался делать то же самое. Натянул штаны и рубашку, надел сапоги, в спешке царапая ногтями по коже, а снаружи суматоха уже переросла в несомненный хаотичный хор множества людей, вовлечённых в схватку.
– Стой! – прошипел я Герте, которая намного больше меня практиковалась одеваться быстро, и теперь уже мчалась к двери. Я закончил завязывать сапоги и натянул куртку, потом надел ремень, на котором висели мои ножи, и вытащил самый длинный из двух. Герта вооружилась маленьким, но опасно острым серповидным клинком, который держала на случай неприятностей.
– Драка или шериф, как думаешь? – спросила она, и поморщилась, услышав нарастающую какофонию, которую подчёркивало изобилие резких щелчков.
– Для драки слишком много арбалетов, – сказал я, взял её за руку и повёл наружу на лестничную площадку. – И не думай сражаться, беги к лесу. Если разделимся, то доберись до Поляны.
Мы бегом спустились по лестнице и резко встали при виде тел, перегораживавших вход на постоялый двор. Они лежали друг на друге – женщина, видимо из людей Шильвы, судя по татуированным рукам, лежала под дёргающимся мужиком. Ему рубанули по лицу, и я под кровью не сразу узнал Пекаря. Его разрезанные губы шевелились в попытке что-то сказать, но в глазах уже стояла пустота, характерная для быстро приближающейся смерти.
Услышав новые крики и грохот копыт, я перевёл взгляд от умирающего лучника на мрак за дверью. В тёмном прямоугольнике промелькнули фигуры нескольких бегущих людей, а за ними на всём скаку промчалась лошадь. Всего лишь мельком, но я заметил отблеск огня на доспехах, свидетельствовавших о рыцаре, а не о людях шерифа, которые обычно носили дублёную кожу. Ясно, что это значило. Проезжий шерифский патруль мог случайно наткнуться на самодельную армию Декина, но никакой рыцарь никогда не явился бы в Моховую Мельницу, кроме как по особому делу.
– В заднюю дверь, – сказал я, развернулся и потащил Герту по пустому постоялому двору, в котором царил беспорядок, отбрасывая в стороны перевёрнутые столы и поскальзываясь на пролитом эле. К счастью, у заднего выхода новых трупов не было, в отличие от улицы за ним. Несколько тел валялись на земле, на покрытых инеем корнях грунтовой дороги темнела кровь. Только половина из них была разбойниками, остальные – деревенские, которых порубили без разбора. Я смотрел на них, пока взгляд не остановился на крупном теле, которое я узнал. Даже после смерти Иззи цепко держалась за свою суму, содержимое которой высыпалось и теперь кучами лежало рядом в луже крови. Куда хуже были два тела поменьше, лежавшие рядом. Герта всхлипнула, когда мы подошли ближе.
Смерть часто крадёт с лиц красоту, но бледные, овальные черты Эльги, слепо уставившейся в небо, оставались симпатичными. На ней лежало тело Уффеля. Судя по его рваной одежде и их неестественно выгнутым конечностям, я заключил, что он бросился на неё в тщетной попытке защитить от копыт мчавшейся лошади.
Оторвав от них взгляд, я посмотрел в другую сторону, а потом потянул Герту за руку, и мы быстро перебежали через дорогу. Обогнули домик и, услышав фырканье и звон скачущих лошадей, перебрались через стену в свинарник. Пригнувшись, мы слышали, как мимо промчались лошади, а вокруг не прекращались звуки сражений и убийств. Вскоре свиньи стали протестующе визжать, заставив нас двинуться дальше. Спустя несколько безумных перебежек из одного укрытия в другое, мы оказались в узком пространстве между домиком и сараем. До манящего рая леса оставалось всего пару десятков ярдов.
Лес освещало мерцающее зарево из деревни, а значит, многие строения там уже полыхали. Хор криков сзади также указывал на то, что битва быстро превращается в резню, и мне совершенно не хотелось на неё смотреть.
– Пошли, – прошептал я, покрепче сжал руку Герты и побежал к деревьям. Я успел сделать лишь несколько шагов, когда её ладонь вдруг обмякла, и Герта резко охнула. Обычно годами отточенный инстинкт заставил бы меня отпустить её руку и бежать дальше, но сложно оставить женщину, с которой только что трахался несколько часов.