– Человек, научивший меня знаниям Ковенанта, действительно был конюхом, – сказал я и попытался изобразить виноватую улыбку, но по непонятным мне причинам смог лишь мерзко скривить губы, и без того кривые благодаря моему пребыванию у позорного столба. – Или был им в прошлой жизни, – добавил я, закашлявшись, и понял, что придётся сглотнуть, прежде чем продолжать. – Но он истово верил в учение Ковенанта, хотя и был таким же злодеем, как и все, кто ходил под Декином Скарлом.
– И где же сейчас этот набожный злодей?
– Мёртв. – До сего дня я не знаю, почему я продолжал говорить, но слова лились легко и свободно, как эль из пробитой бочки. – Я его убил. Мне пришлось. Остальных из банды схватили или убили. А он был ранен и замедлил бы меня. Я хотел притвориться, что по доброте избавил его от боли, но на самом деле боялся, что он расскажет солдатам, если его схватят живым.
– Значит, – она шагнула ко мне, её факел остановился в дюйме от моего лица, и по лбу вдруг полился пот, – не будет ли справедливым сказать, Элвин, что ты здесь находишься по заслугам? Ты заслуживаешь наказания, не так ли? За совершённое тобой убийство? За другие грехи, которых, несомненно, немало?
Её глаза захватили меня, не давая шевельнуться, несмотря на неприятную близость факела. Во мне всё громче звучал привычный рефрен отрицания, знакомый любому разбойнику:
– Да, – покорно согласился я. – Я заслуживаю здесь находиться. Я заслужил стоять у позорного столба и заслужил виселицу, на которой меня собирались повесить. Я всё это заслужил, и много чего ещё.
Сильда медленно кивнула и отступила назад. Чуть печальная улыбка удовлетворения мелькнула на её губах.
– Большинство думает, что пример мучеников состоит лишь в страдании и жертве, – сказала она, обходя вокруг меня, что, с её стройной фигурой, не составило труда, даже в таком узком туннеле. – Но большинство ошибается, поскольку на самом деле их урок заключается в силе знания. Каждый мученик, умерший за то, чтобы заключить Ковенант, умер в точном знании того, кто они, и чего от них требует вера. Пойдём, я покажу, что Ковенант требует от тебя.
Она пошла по туннелю, а я за ней следом, как собака, которая бежит за своим хозяином. Не знаю, сколько я за ней шёл, ловя каждое слово, что она могла сказать. Даже в самые безвольные моменты в компании Декина я не испытывал такой отчаянной потребности в одобрении, или, точнее, как я понял позднее, в отпущении грехов.
Шахта в итоге привела нас в комнату, размеры которой скрывала полная тьма, пока факел Сильды не осветил гранитные стены. Они поднимались на высоту по меньшей мере в два десятка футов и пропадали во мраке, и только долгое эхо от наших шагов говорило о поистине впечатляющем пространстве.
– Добро пожаловать в Святыню мученика Каллина, – сказала Сильда, прикоснувшись своим факелом к другому, державшемуся на стене с помощью грубой железной скобы.
– Каллина? – спросил я. Это имя отозвалось в моей памяти, но подробностей на ум почти не приходило. Я помнил, как Конюх несколько раз бормотал это слово, особенно в поздний час, когда сидел уставший и рассерженный на неблагодарную и невосприимчивую публику.
– Ты не знаешь его историю? – спросила Сильда, насмешливо покачав головой, и пошла зажигать второй факел. – Меня всегда удивляло, что те, кто мог бы извлечь больше всего пользы из примера мученика Каллина, знают о нём меньше всех.
Она двинулась дальше и зажгла ещё три факела, свет которых осветил большую часть помещения. Стены из гладкого и грубого камня по обе стороны от нас арками поднимались в безымянную темноту, напомнив мне более богато украшенные святилища Ковенанта. Между стенами заключалось пространство шириной по меньшей мере в полсотни шагов, и его пределы скрывала темнота.
– Да, – согласилась восходящая, снова демонстрируя поразительную способность проникать в мои мысли, и добавила: – Удивительно, как такой идеальный собор могла по чистой случайности изваять рука природы, если хоть что-то в этом мире можно назвать по-настоящему случайным. Будь добр, взгляни сюда.
Она подошла к гладкому участку камня, где мерцали тени вокруг того, что я поначалу принял за непрактично маленькую дверь. Подойдя ближе, я увидел, что на самом деле это в стене вырезали альков. Даже на свой неопытный взгляд я мог сказать, что руки, создавшие это, обладали настоящим мастерством – идеально плоское основание и элегантно изогнутые стороны. На это основании стоял маленький глиняный сосуд с крышкой.