По уставам, регламентам, инструкциям, наставлениям и поучениям количество вопросов, которые должен был задать священник на исповеди, доходило до нескольких сотен. Перечень в разы длиннее, чем анкета времён культа личности. Даже в начале третьего тысячелетия люди, и церковники, и миряне, пытаются такими списками навести порядок. В своих головах и в своей совести. Систематизация. «Грехи против бога, грехи против ближних, грехи против себя…». Тяжкие, не тяжкие, особо тяжкие…
– Пятерёнки шестирёночные есть? Ставь псицу.
Армия меняет свои уставы, когда её бьют. Но церквям, как правило, и это не помогает. Только раскол может изменить ситуацию. Новые фанатики устанавливают новые правила. Но не надолго — на смену им под новыми названиями, в новых одеждах, приходят те же бюрократы. «И нет ничего нового под луной».
– Тогда вот тебе, Ноготок, моё слово: от того мига, как вышли мы с заимки, до того, как войдём назад, — забудь сделанное, виденное, слышанное. Не забудешь — плохой слуга. Грешен в клятвопреступлении. Ибо клялся мне, что исполнишь всякую волю мою, но не исполнил. Забудешь — тогда есть известное правило: если человек не утаивает грехи сознательно, если исповедь приносится им искренне, чистосердечно, с намерением исправиться, ему прощаются все грехи: и те, которые он назвал, и те, о которых забыл, и те, которые он сам в себе не замечает.
Ну вот, дожил — прогрессирую в «Святой Руси» богословские конструкции русского православия начала третьего тысячелетия: мысль о том, о том, что грехи на исповеди или все прощаются, или все не прощаются, а третьего (то есть какого-то частичного, неполного прощения) — не дано. Достоверность утверждения проверена Московской духовной семинарией. Профессиональный анализ «творений всех Святых Отцов» позволяет утверждать: «прощаются ВСЕ грехи», а не только исповеданные.
– Так-то оно так. Да ведь не отстанет. Епитимью наложит.
Мда. Ноготок — прав. Священник — человек. И «ничто человеческое ему не чуждо». А хомосапиенсы любопытны как все обезьяны. Масса людей любит сплетничать, любит копаться в чужом белье, в чьей-то личной жизни. Узнавать чужие тайны, вынюхивать что-нибудь «стыдное». И ещё — одна из самых сильных человеческих эмоций — досада от обманутых ожиданий.
" — Падре! Я грешна! И грех мой велик и страшен!
– О! Ну-ка, ну-ка. Рассказывай. Покайся, и Господь простит.
– Каждый вечер перед сном… Я не могу! Мне стыдно!
– Покайся, дочь моя, и возложи надежды свои на Господа нашего Иисуса. Ибо всемилостивый Он. И нет греха, который Он не может простить. Ну, так что такого… греховного, такого стыдного, ты делаешь перед сном?
– Я… я выковыриваю грязь, что собирается между пальцами ног. И нюхаю её. И мне нравится. Это страшный грех?»
Это — следующее столетие, 13 век, Северная Италия. Священник, несколько обманутый в своих ожиданиях насчёт «страшного греха», в досаде наложил епитимью: год не мыться. Наверное, смысл в этом есть — запах от всего тела будет такой, что «выковыривать грязь, что собирается между пальцами ног» будет уже не интересно. Но запретить мыться юной селянке в условиях жаркого климата, неотменяемых полевых и домашних работ, на фоне регулярного менструального цикла… Девушка заболела и умерла. Мучительно. Убийство в особо жестокой извращённой форме? Причём здесь это? На всё воля Господа. «И ничего не делается без соизволения Его». Включая идиотов во власти. В том числе — и церковной.
Искренне верующий человек превращается в игрушку «менеджеров» своей веры. Искренне неверующий — в игрушку себя, своих страстей, своего ума. Кому живётся лучше: мячику, который пинают двадцать здоровых мужиков в трусах на футбольном поле, или мячику, который прыгает сам по себе? Ну, наверное, смотря кого чем «надули».
– Вот что, Ноготок, будут приставать — посылай ко мне. Твоё дело — молчать. Моё дело — отвечать. Давай каждый будем делать своё.
Нормалёк. Гитлера цитируешь, Ванька. Тот тоже обещал солдатам вермахта принять все их грехи на себя. «Идите и убивайте. Бог — с нами. Gott mit uns». Эта надпись была на пряжках солдат прусской, потом — германской армии. Она же, на русском языке, в Большом Государственном Гербе Императора Российской Империи. Так что канцлер был не первым. Во все времена бывали разные «фюреры», которые выдавали своим последователям «всеобъемлющую индульгенцию». Тотальное освобождение от грехов именем божьим.
