— Гос… тьфу ты. Товарищи, понятые, проходите, — позвал я семейную пару.
Та опасливо вошла, но осматривалась и наблюдала за нашими с опером действиями с большим интересом. Управдом же вообще, не стесняясь, расположился в кресле и сразу задремал. Я-то думал, что он привяжется к отсутствию подписи прокурора на постановлении, но управдом даже не вчитался в документ. Пробежался взглядом да вернул.
Первым делом Вадим нацелился на мебельную стенку. К слову, у меня в квартире стояла точно такая же. Именно из нее Анечка стащила переписанные нами накануне операции купюры.
— Вадим, что там? — подошел я к застывшему перед одним из ящиков оперу.
— Записная книжка, — потряс тот растрепанным блокнотом.
— Отлично, — кивнул я. Овсянникова все равно придется искать, и его контакты пригодятся.
— Ага, осталось деньги найти. — Вадим окинул взглядом комнату, соображая, где бы еще поискать.
Мы уже буквально все здесь облазили, не оставили без внимания ни сантиметра, частично разобрали мебель, простучали паркет.
Понятые устали и расположились на диване, как только мы закончили его обшаривать.
— Кухня с санузлом еще остались, — сказал я, так как прихожую мы осмотрели самой первой.
Вадим кивнул, понятые вздохнули, когда я предложил им пройти на кухню. Любопытство они утратили через полчаса обыска, а сейчас безропотно отрабатывали свой гражданский долг.
Обернутые в газеты купюры обнаружились за холодильником. Это Вадим догадался. Пока отодвигали этого мастодонта, оба чуть не надорвались. Ну хоть не зря. Сверток был прикреплен к задней стенке холодильника изолентой.
— Товарищи понятые, а теперь смотрите внимательно, — предупредил я встрепенувшихся находкой граждан. Даже управдом изволил явиться. Видимо, услышал оживленные возгласы.
Газетный сверток положили на стол, и Вадим принялся его распаковывать, а дальше нашему взору предстали несколько перетянутых резинками пачек денег.
— Вот это да. Кто бы мог подумать? А казался приличным человеком, — шептались понятые, пока мы пересчитывали купюры. Они оказались разных достоинств: от десяти до сторублевых.
— Итого двадцать три тысячи рублей, — озвучил я сумму. — Понятые, подпишитесь, пожалуйста, в протоколе, — поторопил я их, а то они как-то прибалдели. Видимо, ударились в мечты о том, как бы сами потратили столько денег.
Сумма для этих времен оказалась довольно большой, у Вадима при пересчете даже руки подрагивали, а управдом весь на слюну изошел.
— Пустой он теперь точно далеко не убежит. — Довольный, я поделился мыслью с Вадимом, когда мы, не забыв поблагодарить за оказанное содействие, распрощались со всеми и вышли из подъезда.
— Этот гад удрал в моих наручниках, — не в тему отозвался Вадим. — Они на мне числятся! Теперь отписывайся. — Он удрученно махнул рукой.
— Это хорошо, что ты тогда был не вооружен, — хмыкнул я.
— Издеваешься?! — набычился Вадим.
— Наоборот, радуюсь за тебя. — Я широко улыбнулся и повернул в сторону дороги.
Нам повезло. Мимо проезжала патрульная машина, правда, не нашего района, но согласились довести до центра. Мне еще надо было кое-куда заскочить, а Вадиму лишь бы в сторону дома. Овсянников жил в противоположном от него конце города.
Было уже около шести утра, когда я вжал палец в дверной звонок.
— Альберт? — На меня удивленно смотрел, пытаясь укрыть за полами халата трусы в полоску, заместитель прокурора Митрошин.
— Здравствуйте, Борис Аркадьевич, — с невозмутимым видом поприветствовал его я.
— Что случилось?
— Мне нужна санкция прокурора, — не стал я юлить.
— Что-то срочное? Проходи. — Он развернулся и пошел в сторону кухни.
Переступив порог квартиры, я снял обувь, повесил куртку на вешалку, пакет с деньгами закинул на полку для головных уборов, после чего проследовал за прокурором. По пути достал из папки постановление об обыске.
— Папа, кто там?! — Из комнаты выглянула Алина. Увидела меня, ойкнула и вновь скрылась за дверью.
Даже не успел ничего толком рассмотреть.
— Присаживайся. — Митрошин указал мне на стул. Сам же поставил чайник на газовую плиту. — Давай рассказывай, — поторопил он меня.
— Вчера вечером фигуранта дела по серии квартирных краж задержали, но вину он не признал, а во время конвоирования сбежал. Мы поехали к нему по месту жительства. Думали, он домой рванет, но ошиблись. И, чтобы два раза не кататься, я принял решение провести обыск. Нашли деньги — двадцать три тысячи рублей, — закончил я доклад.
Митрошин хмыкнул.
— Только деньги? А вещи потерпевших? — спросил он.
— Они только деньги брали. — Ответ мне самому не понравился.
— Чем воры двери вскрывали?
— С помощью отмычек, но в квартире мы их не нашли. — Моя самоуверенность с каждым ответом становилась все меньше.
— Значит, у вас есть только деньги, — резюмировал Митрошин, а я нахмурился. — Задержание оформить успел? — Прокурор продолжил экзекуцию.
— Я порвал постановление, — сообщил я, уже будучи не так уверен в правильности своих недавних действий.
— Жулика ты сам конвоировал?
— Нет, — помотал я головой.
