Книга М. Галактионова «Темпы операций» представляет собой один из наиболее значительных памятников советской военной мысли 30–х годов. Это было время, когда заканчивалась версальская мирная передышка и великие державы Европы вновь готовились вступить в смертельную борьбу. Это было время максимального интереса к вопросам военной теории, к проблемам философии войны. Исторические исследования становились базовым материалом для стратегических исследований, последние воплощались в вооруженных людей, боевую технику, организационные структуры, в строки Уставов.
Прошли десятилетия. Перипетии Первой Мировой войны забылись за ужасами Второй, но и она, в свою очередь, была почти вытеснена из памяти человечества десятилетиями существования под угрозой «гарантированного уничтожения» и триумфом англоамериканского «холодного мира» девяностых годов.
Поставленная в начале века проблема мирового господства ныне разрешена. Надолго или, может быть, навсегда. И сейчас трудно представить себе, что мир очень легко мог оказаться другим.
М. Галактионов, анализируя грубые ошибки, совершенные полководцами кайзера перед решающей Марнской битвой и во время ее, вольно или невольно показывает, насколько
Уже к XVI столетию стало понятным, что всякое столкновение между великими державами имеет тенденцию превращаться в общеевропейскую войну. Эта тенденция ярко проявила себя в так называемых «войнах за наследства», то есть — за ту или иную трактовку феодальных принципов. В век мануфактурного производства и абсолютизма эти войны выглядели уродливой версией средневековой файды, тем не менее они многие годы потребляли ресурсы десятков государств.
В войнах XII–XVIII столетий был выкован особый,
Даже и в такой схеме оставалось место «непрямому действию» Б. Лиддел Гарта; английский историк в своей базовой книге (то есть в «Стратегии»[1]) приводит примеры тонкого косвенного маневрирования в кампаниях Мальборо и Евгения Савойского. При внимательном рассмотрении этих кампаний, однако, оказывается, что как раз эти непрямые действия приводили к весьма спорным результатам: содержание войны неизменно смещается из стратегии в тактику — на поле боя.
Среди генералов и военных мыслителей XVIII века наиболее верно чувствовал первостепенность боя А. Суворов, о котором в книге Б. Лиддел Гарт не сказано ни слова. Само по себе это удивительно и даже парадоксально: автор упоминает более двухсот полководцев, далеко не все из которых заслуживают внимания, а вот величайшему русскому военачальнику, который ни разу не был разбит, на страницах объемистого труда не нашлось места. Этому, разумеется, есть объяснение. Суворов последовательно, методично и с упорством, которое можно было осуждать, если бы не результаты, проводил в жизнь единственный стратегический императив, ставящий под сомнение все учение Б. Лиддел Гарта, — содержанием войны является бой.
Французская революция породила массовые мобилизационные армии и военно-революционную пропаганду. Это только усиливало роль боя, так как армия становилась более громоздкой, а патриотические настроения толкали войска в огонь. При столкновении с армиями Республики/Империи австрийская и прусская армии, сохранившие феодальную организацию, были обречены. В Европе за столом остались три игрока — Франция, Англия и Россия.
Мировой кризис 1789–1815 гг. разрешился в пользу Англии. Это отнюдь не решало европейских противоречий: наоборот, Англии было выгодно превратить «европейский концерт» в вечно бурлящий котел. Институализация конфликта позволяла англичанам играть роль арбитра, используя при этом в своих интересах ресурсы всего остального мира. В последующие десятилетия Британская империя захватит территорию, составляющую четверть всей суши, и будет контролировать еще четверть при помощи капитала.
