в стакан слеза.
Он весь -
200 как зуб на сверле.
Тут
к нам
подходит
Поль Сезан:
"Я
так
напишу вас, Верлен".
Он пишет.
Смотрю,
210 как краска свежа.
Monsieur,
простите вы меня,
у нас
старикам,
как под хвост вожжа,
бывало
от вашего имени.
Бывало -
сезон,
220 наш бог - Ван-Гог,
другой сезон -
Сезан.
Теперь
ушли от искусства
вбок -
не краску любят,
а сан.
Птенцы -
у них
230 молоко на губах, -
а с детства
к смирению падки.
Большущее имя взяли
АХРР,
а чешут
ответственным
пятки.
Небось
не напишут
240 мой портрет, -
не трут
понапрасну
кисти.
Ведь то же
лицо как будто, -
ан нет,
рисуют
кто поцекистей.
Сезан
250 остановился на линии,
и весь
размерсился - тронутый.
Париж,
фиолетовый,
Париж в анилине,
вставал
за окном "Ротонды".
[1925]
Другие здания
лежат,
как грязная кора,
в воспоминании
о Notre-Dame'e {*}.
{* Собор Парижской богоматери (франц.).}
Прошедшего
возвышенный корабль,
о время зацепившийся
и севший на мель.
10 Раскрыли дверь -
тоски тяжелей;
желе
из железа -
нелепее.
Прошли
сквозь монаший
служилый елей
в соборное великолепие.
Читал
20 письмена,
украшавшие храм,
про боговы блага
на небе.
Спускался в партер,
подымался к хорам,
смотрел удобства
и мебель.
Я вышел -
со мной
30 переводчица-дура,
щебечет
бантиком-ротиком:
"Ну, как вам
нравится архитектура?
Какая небесная готика!"
Я взвесил все
и обдумал, -
ну вот:
он лучше Блаженного Васьки.
40 Конечно,
под клуб не пойдет -
темноват, -
об этом не думали
классики.
Не стиль...
Я в этих делах не мастак.
Не дался
старью на съедение.
Но то хорошо,
50 что уже места
готовы тебе
для сидения.
Его
ни к чему
перестраивать заново -
приладим
с грехом пополам,
а в наших -
ни стульев нет,
60 ни орг_а_нов.
Копнёшь -
одни купола.
И лучше б оркестр,
да игра дорога -
сначала
не будет финансов, -
а то ли дело,
когда орган -
играй
70 хоть пять сеансов.
Ясно -
репертуар иной -
фокстроты,
а не сопенье.
Нельзя же
французскому Госкино
духовные песнопения.
А для рекламы -
не храм,
80 а краса -
старайся
во все тяжкие.
Электрорекламе -
лучший фасад:
меж башен
пустить перетяжки,
да буквами разными:
"Signe de Zoro" {*},
{* Знак Зоро (франц.).}
чтоб буквы бежали,
90 как мышь.
Такая реклама
так заорет,
что видно
во весь Boulmiche {*}.
{* Бульвар в Париже (франц.).}
А если
и лампочки
вставить в глаза
химерам
в углах собора,
100 Тогда -
никто не уйдет назад:
подряд -
битковые сборы!
Да, надо
быть
бережливым тут,
ядром
чего
не попортив.
110 В особенности,
если пойдут
громить
префектуру
напротив.
[1925]
По этой
дороге,
спеша во дворец,
бесчисленные Людовики
трясли
в шелках
золоченых каретц
телес
десятипудовики.
10 И ляжек
своих
отмахав шатуны,
по ней,
марсельезой пропет,
плюя на корону,
теряя штаны,
бежал
из Парижа
Капет.
20 Теперь
по ней
веселый Париж
гоняет
авто рассияв, -
кокотки,
рантье, подсчитавший барыш,
американцы
и я.
Версаль.
30 Возглас первый:
"Хорошо жили стервы!"
Дворцы
на тыщи спален и зал -
и в каждой
и стол
и кровать.
Таких
вторых
и построить нельзя -
40 хоть целую жизнь
воровать!
А за дворцом,
и сюды
и туды,
чтоб жизнь им
была
свежа,
пруды,
фонтаны,
50 и снова пруды
с фонтаном
из медных жаб.
Вокруг,
в поощренье
жантильных манер,
дорожки
полны стат_у_ями -
везде Аполлоны,
а этих
60 Венер
безруких, -
так целые уймы.
А дальше -
жилья
для их Помпадурш -
Большой Трианон
и Маленький.
Вот тут
Помпадуршу
70 водили под душ,
вот тут
помпадуршины спаленки.
Смотрю на жизнь -
ах, как не нова!
Красивость -
аж дух выматывает!
Как будто
влип
в акварель Бенуа,
80 к каким-то
стишкам Ахматовой.
Я все осмотрел,
поощупал вещи.
Из всей
красотищи этой
мне
больше всего
понравилась трещина
на столике
90 Антуанетты.
В него
штыка революции
клин
вогнали,
пляша под распевку,
когда
санкюлоты
поволокли
на эшафот
100 королевку.
Смотрю,
а все же -
завидные видики!
Сады завидные -
в розах!
Скорей бы
культуру
такой же выделки,
но в новый,
110 машинный р_о_змах!
В музеи
вот эти
лачуги б вымести!
Сюда бы -
стальной
и стекольный
рабочий дворец
миллионной вместимости, -
такой,
120 чтоб и глазу больно.
Всем,
еще имеющим
купоны
и монеты,
всем царям -
еще имеющимся -
в назидание:
с гильотины неба,
головой Антуанетты,
130 солнце
покатилось
умирать на зданиях.
Расплылась
и лип
и каштанов толпа,
слегка
листочки ворся.
Прозрачный
вечерний
140 небесный колпак
закрыл
музейный Версаль.
[1925]
Ноябрь,
а народ
зажат до жары.
Стою
и смотрю долго:
на шинах машинных
мимо -
шары
катаются
10 в треуголках.
Войной обагренные
руки
умыв,
и красные
шансы
взвесив,
коммерцию
новую
вбили в умы -
20 хотят
спекульнуть на Жоресе.
Покажут рабочим -
смотрите,
и он
с великими нашими
тоже.
Жорес
настоящий француз.
Пантеон
30 не станет же
он
тревожить.
Готовы
потоки
слезливых фраз.
Эскорт,
колесницы -
эффект!
Ни с места!
40 Скажите,
кем из вас
в окне
пристрелен
Жорес?
Теперь
пришли
панихидами выть.
Зорче,
рабочий класс!
50 Товарищ Жорес,
не дай убить
себя
во второй раз.
Не даст.
Подняв
знамен мачтовый лес,
спаяв
людей
в один
60 плывущий флот,
громовый и живой,
попрежнему
Жорес
проходит в Пантеон
по улице Суфло.
Он в этих криках,
несущихся вверх,
