– Значит, после свадьбы католики и протестанты смогут договориться? – спросил Симон.
– Это будет непросто. Мы лишь надеемся, что они больше не будут воевать.
Таково было официальное объяснение. Оно многих удовлетворяло. Мальчик, во всяком случае, больше вопросов не задавал.
Они приближались к большому мосту, который вел на остров Сите. В начале правления короля Франциска мост перестроили и сделали каменным. Его высокие арки поддерживали целый ряд островерхих домов, которые казались занавесом, скрывающим вид на реку вниз по течению. Путь к Нотр-Даму лежал через мост.
Однако когда Ренары подошли к мосту, то обнаружили, что попасть на него невозможно: путь перекрыт огромной толпой. Симон был разочарован, ему ведь так хотелось посмотреть на церемонию. Зато его дядя в душе обрадовался. В случае сложностей лучше находиться на открытом правом берегу, чем в ловушке островной части города.
– Попробуем перейти по другому мосту, – предложил он.
Но и мост Менял, застроенный домами, также был переполнен людьми. А ниже по течению старый неряшливый мост с водяными мельницами, давным-давно переделанными в жилища, вообще был закрыт.
– Боюсь, попасть на остров мы не сможем, – сказал Ги. – И если мы хотим увидеть, как аристократы будут разъезжаться по домам после венчания, нам лучше найти открытое местечко.
Они прошли еще дальше вдоль Сены, и там действительно стали открываться более широкие перспективы. Впереди поднимались башни старой крепости Лувр над незаконченными королевскими постройками, которые все еще как будто сражались друг с другом за право определять облик дворцового ансамбля.
Симону захотелось побегать, и взрослые не останавливали его. Они вышли к оконечности острова.
– Ты какой-то неспокойный сегодня, – посмотрев на Ги, негромко заметил Пьер. – В чем дело?
– Эта свадьба меня пугает.
– По-твоему, она не принесет Франции мира?
– Нет. – Ги свел брови. – И не думаю, что она задумывалась с этой целью.
– Объясни. Ты же знаешь, я в таких вещах совсем не разбираюсь.
– Хорошо. Кто устроил этот брак?
– Король и его мать, кажется.
– Забудь про короля. За него все решает мать, Екатерина Медичи. Именно она настаивала на этом браке. Когда дочка пыталась отказаться от жениха-протестанта, мать поколотила ее. Так говорят. Даже вырвала у бедной девушки клок волос.
– Ужасно!
– Теперь подумай вот о чем. Весь этот год Екатерина и ее приближенные обхаживали адмирала Колиньи, вождя протестантов: приглашали в гости, льстили. А чего хочет Колиньи?
– Он хочет, чтобы протестанты свободно исповедовали свою веру.
– Да, конечно. А еще он хочет помочь протестантам Нидерландов в борьбе с притесняющими их католиками, могущественными Габсбургами. Даже не будь я католиком, то считал бы это безумием – ввязываться в войну против испанского короля.
– Боже упаси.
– Вот именно. А Екатерина, желая угодить Колиньи, все-таки послала войска в Нидерланды на помощь протестантам. Что ты об этом думаешь?
– По мне, так это очень странно.
– Я бы сказал, что это выходит за рамки разумного. Как может королева из рода итальянских Медичи, родственница папы римского, терпеть протестантов в своем королевстве? – Ги сделал паузу. – Есть и еще одна немаловажная персона. Кто является самым преданным сторонником Екатерины?
– Ну, должно быть, герцог де Гиз.
– Точно. Герцог де Гиз и весь его могущественный род играют роль ближайших советников королевы. Дядя герцога – кардинал в Риме. И не будем забывать о Марии, королеве Шотландии, преданной католичке. Она имеет все права на Шотландию и также может претендовать на трон Англии. Но английская королева Елизавета держит ее в заточении. А кто мать Марии Стюарт? Сестра кардинала, Мария де Гиз.
– Это не те люди, которые станут помогать протестантам.
– Вот именно! И у меня остался последний вопрос. Учитывая то, что нам известно о Екатерине Медичи, можем ли мы предположить, чем она будет руководствоваться во всех своих действиях?
– Своей верой, конечно же.
– Я сказал: во всех своих действиях.
– Не понимаю тебя.
– Ты наверняка слышал о великом Макиавелли.
– А кто не слышал? Настоящий злодей.
– Он всего лишь описал безжалостное коварство, холодный расчет, отравления и убийства, которые видел вокруг себя, пока служил у правителей Италии, в частности у Медичи. Наша королева-мать будет вести себя именно так.
– То есть эта свадьба…
– Дьявольская ловушка. Подумай сам. Колиньи здесь. И почти все знатные протестанты Франции приехали в Париж на эту свадьбу вместе со своими последователями. Такая возможность…
– Нет, не понимаю я тебя.
– Она собирается убить их всех. Она и де Гизы.
– Но здесь же сотни протестантов.
– Тысячи. Я же говорю: прекрасный шанс расправиться со всеми одним махом.
– Но это же чудовищно. Такое и помыслить себе невозможно.
– Ты не видишь главного. Это логично.
– Мы же христиане.
– Думаешь, папа римский будет против?
– А что же будет с женихом, Генрихом Наваррским?
– О, это очень интересный вопрос. Екатерина уже изолировала его. Умный шаг с ее стороны.
– Как это?
– Кто вообще сделал Генриха протестантом?
– Его мать, королева Наваррская.
– И что с ней случилось?
