На протяжении веков благородные семейства тем или иным путем приобретали множество титулов, чаще всего – вместе с поместьями, которые покупали или получали в дар. И они могли продавать эти титулы, это было абсолютно законно. Таким образом, богатый человек имел возможность деньгами проложить себе дорогу в мир аристократии. А если его жена происходила из знатного рода и имела родственников, которые стремились поддержать фамильную честь, то ее дети с непринужденностью носили бы титул, купленный на буржуазные деньги отца, и мало кто вспомнил бы, что они едва не выпали из класса, к которому принадлежала их мать.
Катрин, сестра Женевьевы, вышла замуж за обеспеченного торговца. Однако к титулам он не выказал никакого интереса. Это немало огорчало Женевьеву и ее брата, однако они ничего не могли поделать. Зато Женевьева нашла себе мужа-аристократа.
Персеваль д’Артаньян происходил из младшей ветви древнего рода Монтескью д’Артаньян, которая давным-давно отделилась и звалась просто д’Артаньян.
Женевьеве повезло, что она встретила Персеваля. У него имелось достаточно денег, чтобы содержать красивый замок в Бургундии и дом в Париже. Он гордился своей многовековой родословной, которая восходила к древнему правителю Гаскони. Однако в текущем столетии один из дальних родственников также взял себе имя д’Артаньян, чему муж Женевьевы не обрадовался.
– Да-а, он то ли шпион, то ли просто на побегушках у Мазарини, – вот и все, что он сказал о нем молодой жене вскоре после свадьбы.
Но в последнее время тот д’Артаньян так преуспел на службе короне, что стал главой королевских мушкетеров и был принят при дворе. Так что теперь, заметила Женевьева, ее муж стал называть этого человека «мой родственник д’Артаньян, тот самый мушкетер».
Нужно сказать, что у Женевьевы было все, о чем только могла мечтать женщина: даруемые деньгами жизненные удобства и высокое положение. Спустя двенадцать лет брака она растила двоих детей, мальчика и девочку, и оба были крепкими и здоровыми. У нее имелась всего одна проблема.
Ее муж ничего не делал.
Он всегда был человеком твердых убеждений, главным из которых являлось то, что старая аристократия – это основа государства.
– Все началось с Ришелье, – жаловался он с самых первых дней совместной жизни. – Он ведь сам был из благородной семьи, то есть должен был понимать, что нельзя подрывать древние привилегии знати. Они хотят сделать короля тираном. А этот выскочка Мазарини… – Его презрение к итальянскому кардиналу, вышедшему из низов, не знало границ.
Ситуацию обострили два восстания Фронды, случившиеся незадолго до их свадьбы. Сначала мелкие дворяне и парижане взбунтовались против увеличения податей, потом старейшие аристократические семьи так же восстали против правительства. Толпа ворвалась в Лувр. Мазарини изгнали из Парижа, а потом и из Франции.
Но порядок в стране удалось восстановить. При поддержке матери юного короля, настолько сблизившейся с кардиналом, что они казались мужем и женой, Мазарини снова встал у руля Франции. Мальчик Людовик XIV, к которому кардинал относился как к сыну, подрос и в 1661 году, когда Мазарини не стало, взял бразды правления в свои сильные молодые руки.
Женевьева понимала, что нравится это ее мужу или нет, но молодой Людовик XIV, любивший Мазарини как отца и видевший хаос Фронды, не имел никакого намерения отдавать Францию в руки старой знати. Он собирался держать ее в ежовых рукавицах. Муж может пыхтеть и ворчать сколько угодно, но он живет прошлым.
И ничего не делает. Бо́льшую часть года он проводил в бургундском поместье, развлекаясь поездками на охоту. Иногда выбирался в Париж. И все. Единственное, что он умел и хотел, – это быть аристократом, и ему никогда не приходило в голову, что этого недостаточно.
– Знаешь, Катрин, – призналась как-то Женевьева сестре, – иногда мне кажется, что ты была права, выйдя замуж за торговца. По крайней мере, у него есть занятие.
– Он работает, потому что вынужден это делать.
– Может, и так. Но он работает. Мужчина должен работать. Я уважаю его за это.
– Ты не уважаешь месье д’Артаньяна?
– Нет. Перестала. И от этого… мне трудно.
– Сочувствую.
– Слушай, ты не одолжишь мне своего мужа разок-другой?
– Но что скажет на это месье д’Артаньян? – рассмеялась сестра.
– По крайней мере, все останется в семье, – пожала плечами Женевьева.
– Увы, мужа я тебе одолжить не смогу, так что, пожалуйста, и не надейся.
– Ладно. – Женевьева вздохнула. – О боже, Катрин, как же мне скучно!
Эркюль Ле Сур изумленно смотрел на человека в карете. Это была светловолосая женщина! Аристократка, судя по всему. Движением руки она пригласила его сесть напротив. Он сначала колебался, но потом любопытство взяло верх.
– Закройте дверь! – велела она.
Едва он успел сделать это, как карета тронулась с места.
– Я неоднократно приезжала вас послушать, – сказала незнакомка.
– Да, я заметил. Но решил, что в карете мужчина. Шпион правительства, например.
– А я смогла бы стать шпионкой. – Она засмеялась. – Думаю, среди них непременно должны быть и женщины. Как интересно!
– Чего вы хотите от меня?
