– Может быть, французы ждут инициативы от девушки, стараются держать дистанцию, чтобы не показаться навязчивыми? Может это и есть правила индивидуалистического мира, в который мы попали? Где у каждого своя жизнь, – посетовала я.
– Просто это все люди тусовки. Эти люди во всем мире универсальны в своем пофигизме.
Тусовки так тусовки. Нам же, собственно, это и надо было сегодня вечером. А «Бразилец», как ни странно, сразу же ответил и пригласил нас пойти с ним и его друзьями в «Le Baron», который в то время был из той же категории закрытых клубов, что и «Le Silencio». Конечно же, мы согласились приобщиться к этому закрытому парижскому миру.
Клуб по традиции был совсем маленький, набитый людьми так, что часть публики плавно перетекала на площадку перед клубом, где стеной стоял сигаретный дым. Мне совершенно не запомнился интерьер, которым обычно так блистали московские клубы. Наверное, потому что его и не было. Зато запомнился их фирменный коктейль на базе водки, шампанского и перетертой клубники, а также какой-то дикий микс из музыки самых разных стилей и направлений – от фанка до Бритни Спирс.
Мы пили, танцевали и веселились. «Бразилец» сказал, что со мной он чувствует себя, как дома. С ним я чувствовала то же самое. Но все же поехала домой к Оксане – я всегда оставалась ночевать у нее, когда мы куда-то ходили, ведь у нас со «Старичком» был уговор, что я не возвращаюсь домой позже десяти вечера. Как говорили в «Ванильном небе», будем «смаковать предвкушение».
12
Но смаковать пришлось недолго. На этот раз «Бразилец» сам забросал меня сообщениями, начинающимися с предложения встретиться и заканчивающимися практически криком отчаяния «Я скучаю!!!», хотя я всего-навсего была на уроке французского и не отвечала, так как не держала перед собой телефон.
Он ждал меня на террасе бистро «Le Progrès» все того же Марэ. Лампы подогрева мягко обволакивали теплом, несмотря на довольно холодный вечер. На лице его при виде меня появился детский восторг. К нам присоединились его друзья, которые оказались очень веселыми и говорили со мной по-английски. Рафаэль ни на секунду не выпускал меня из объятий, и в ту ночь во мне будто заново зажегся потухший огонь, и с новой силой запылали те чувства, которые, как мне казалось после расставания с Андреем, я больше никогда не испытаю.
Весь следующий день мы провели вместе. Я приготовила наш коронный русский антипохмельный омлет из всего, что нашлось в холодильнике, в котором меня больше всего умилили неизменные атрибуты парижского холостяка – пачка лардонов (полоски свиного копченого мяса) и упаковка мини-баночкек «Колы». Мы пили, ели, смотрели телевизор. Так я получила это маленькое право на отдых. Отдых от всего.
Мне очень понравилась его квартира. Залитая светом, с большими окнами, с видом на мой любимый квартал, она соединяла в себе старину дома и современные дизайнерские решения. В ответ на мои похвалы он лишь покачал головой:
– Этот дом уже давно умер.
Мы слушали бразильскую музыку. Он познакомил меня с Сеу Жоржи, который сразу влюбил меня в себя своим глубоким голосом, пробирающим до мурашек. «Бразилец» в шутку начал переводить мне слова по ходу одной из песен.
Эта мягкая солнечная бразильская музыка и гитара, перенесли куда-то в вечное лето, разлили тепло по сердцу в этот холодный день. Я сразу вспомнила Стаса, который так восторгался латиноамериканцами. Похоже, я тоже влюбилась в эту страну, в которой никогда не была. И в бразильцев, с их умением радоваться жизни и с легкостью относиться ко всему, в том числе и к любви.
«Когда-нибудь…»
Хотя Рафаэль, вопреки расхожему мнению о бразильцах, не засыпал меня заезженными комплиментами, но его легкость и юмор, эмоциональность и какая-то даже детскость оказались, как бальзам на душу после казавшегося теперь таким черствым Андрея.
Вечером мне опять нужно было возвращаться к реальности и оправдываться перед «Старичком», почему я в очередной раз куда-то пропала.
Мою душу раздирали страхи и сомнения. Я решила поделиться ими с Сашей и написала ей.
