«Манна» представляла собой очередного одинокого пенсионера, жившего в соседнем доме, ищущего жильца в пустующую комнату за скромную плату. Вариант мне подсказал менеджер отельчика на нашей улице, с которым мы часто общались, пока я ждала свое белье в «Laverie». Плюсом было то, что мне не надо было мучиться с перевозкой вещей, а также то, что в этот раз у меня все же была собственная комната с дверью, и мне не надо было выполнять никаких обязательств по дому, потому что их выполнял сам хозяин. Что, собственно, оказалось и главным минусом, потому что очень быстро у него проявилась маниакальная чистоплотность, выражающаяся в часовых выдраиваниях квартиры и в постоянном отчитывании меня то за капли воды на полу, то за неровно расставленную обувь.
Но мне было грех жаловаться. У меня не имелось на тот момент ни возможности, ни сил на поиски. Все время уходило на подготовку к выпускным экзаменам, зато у меня хотя бы было свое личное пространство для спокойных занятий.
Когда проблема жилья была решена, я смогла посвятить себя поиску места стажировки, которую мне необходимо было начать уже через месяц. Как оказалось, наша школа никак нам с этим не помогала, так что каждый оказался предоставлен сам себе.
Конечно, предложений стажировки было миллион, плюс я была просто идеальным кандидатом – полноценный менеджер, готовый вкалывать «за копейки». Проблемой было отсутствие французского языка. Несколько звонков от работодателей закончились уже на моей фразе, что я не говорю по-французски. Поэтому поиск существенно сужался компаниями, где нужен был только английский.
За эти месяцы я не только не смогла мало-мальски изъясняться на французском языке, у меня вообще появился какой-то блок. И все из-за французов, которые упорно отказывались понимать меня, переспрашивая: «Пардон? Я не понимаю», или исправляя сказанное мною со своим идеальным произношением. Мне казалось это проявлением ужасного высокомерия и неуважения к чужим усилиям, и, видимо, в знак протеста мой мозг упорно отторгал этот язык.
Доходило и до смешного.
– Вы любите Энди Уорхола?
– Кого-кого? Ааааа, АндИ ВарОль!
Французы даже английские имена и названия произносили на свой манер и отказывались понимать любое другое произношение. Моими любимчиками в этом смысле были НиколЯ КАж (Николас Кейдж), ГугОль и АпОль (они же Google и Apple).
Я находилась в постоянном движении, в постоянной погоне, как будто мне хотелось успеть испробовать все радости жизни, пока не случилось что-то плохое. Жизнь неслась с неумолимой скоростью. Я погрузилась в пучину, из которой никак не могла выбраться. Мне порой казалось, что я скоро сойду с ума от такого напряжения и нагрузки на организм и нервную систему. Мне всюду чудились подвохи. Меня съедала ревность. В голове, как фильм ужасов, крутились кадры связей «Бразильца» с разными женщинами. Я корила сама себя за то, что живу, как неудачница, что все неправильно организовала, что разбрасываюсь деньгами на развлечения вместо того, чтобы учить язык и серьезно заниматься поиском работы. Но еще больше меня тяготила мысль о том, что я продолжаю быть здесь совершенно чужой. Я сидела в своей маленькой комнатке, погруженная в занятия и поиски работы. Солнечные лучи, струящиеся через окно, и пение птиц напоминали, что там, за окном, кипит жизнь, а песня группы «Pink Martini» по радио еще больше усиливала желание вырваться из замкнутого круга:
Но я успокаивала себя, что скоро все изменится. Что нужно еще совсем немножко поднапрячься. К тому же меня сильно поддержал приезд мамы на несколько дней, приглушивший это съедающее изнутри чувство неприкаянности. А еще мама скопила для меня некоторую сумму денег, благодаря которой я теперь смогу продержаться до первой зарплаты.
В один из вечеров мы собирались пойти в ресторан отпраздновать мамин день рождения. Но все же накануне я приняла предложение одного знакомого пойти к нему на вечеринку, ведь я никогда не пропускала возможность с кем-то познакомиться.
И я действительно обзавелась отличным знакомством – красавицей бразильянкой Мануэлой, полной огня и энергии. Мы моментально «зацепились языками». Все-таки есть что-то общее в наших таких разных менталитетах. Наверное, мы в одинаковой степени искренни и открыты по отношению к людям, которых встречаем. Но ни мы, ни они не открываемся сразу. С той лишь разницей, что мы с виду кажемся серьезными и холодными, и нужно время, чтобы растопить этот лед, под которым бьется горячее сердце. А у них наоборот – за видимой легкостью и несерьезностью скрывается глубокая и чуткая натура, до которой тоже нужно докапаться.
