После моего первого большого успеха в компании мне стало гораздо спокойнее и комфортнее. Я больше не пряталась за монитором, не ходила с серьезным и озабоченным работой видом, стала участвовать в кофейных посиделках с коллегами, болтать о том о сем на встречах, надолго пропадать в обеденный перерыв. Благо на улицах буйствовало зеленью и солнцем лето, а наш район – парижский пригород Garenne-Colombes – хоть и находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от La Défense, но больше походил на деревню. От того было еще приятнее расположиться на уютной террасе и отдохнуть от дел и шумного города, завершить трапезу чашечкой ароматного кофе, которое часто приносилось в качестве комплимента от владельца для постоянных клиентов. А потом еще немного понежиться на солнышке.
Я начинала понимать французов – никакая работа не стóит этих сладких послеполуденных мгновений.
Мне предстояло еще лучше узнать коллектив, так как близился ежегодный корпоратив. Мы отправились ужинать в ресторан на place de la Bastille, где возвышалось здание Новой Оперы, младшей «некрасивой» сестры Grande Opéra.
Я понимала, что из-за языка не смогу участвовать в общих беседах, так что предстояло найти одного добровольца, готового общаться по-английски. Этим добровольцем я сама для себя назначила Кристофа, тем более что мне уже не раз удавалось поймать на себе его взгляд. Я хорошо знала этот взгляд и уже представляла себе дальнейшее развитие событий. Нужен был лишь легкий толчок с моей стороны. После горячего я предложила ему пойти на улицу подышать свежим воздухом. Мы сидели на ступеньках огромной лестницы Оперы и рассуждали об эмиграции в другие страны.
– Я полгода жил в Бразилии, – рассказал Кристоф. – Проходил стажировку по обмену в Сан-Пауло во французской фармацевтической компании.
Ну, конечно же, и тут не обошлось без этой страны!
– Я считаю, – продолжал он, – что каждый человек должен хоть раз в своей жизни пожить в другой стране. Это очень расширяет сознание.
– Ну и как тебе бразильские девушки? Или тебе ближе француженки? – задала я свой любимый вопрос.
– Мне нравятся бразильянки, и вообще иностранки. Француженки слишком easy28.
Многие французы ругали в разговоре со мной своих женщин, и мне, признаться, это нравилось. Уж не знаю, делали ли они это для того, чтобы мне польстить, или у них действительно так накипело? Но такого определения, как «легкодоступные», я еще не слышала. Хотя чему тут удивляться, с таким-то мужчиной.
Русские девушки привыкли завоевывать мужчину, в частности, своей недоступностью, разогревая в нем страсть и интерес и увеличивая его финансовые и временные вложения в отношения. Француженки, видимо, объективно оценивали «рынок» и понимали, что им нет смысла «тянуть резину», ведь они привыкли жить в свое удовольствие, и даже если что-то пойдет не так, то скатертью дорожка этому кандидату, ведь ему всегда можно найти замену.
Весь оставшийся вечер мы провели вместе. Оставалось только дождаться окончания ужина и разъезда коллектива по домам, за исключением нескольких жаждущих продолжения банкета отчаянных, в числе которых были и мы с Кристофом.
Мы отправились в клуб латиноамериканской музыки «Bario Latino», единственный в том районе, куда можно было ввалиться нашей разношерстной подгулявшей компанией. Под мохито и хитрые подначивания бразильского певца Мишела Тело «Ai se eu te pego ai ai…» Кристоф крепко обнял меня и поцеловал. Даже несмотря на бразильскую музыку, я и думать забыла про Рафаэля, но памятуя остатками разума о слишком easy француженках, я не стала выходить из такси вместе с Кристофом у его дома, а попросила таксиста ехать дальше, к себе в «двадцатый».
5
Оценить мое целомудрие, к сожалению, было некому, ибо для всех наших коллег мы уехали из клуба вместе – со всеми вытекающими из этого последствиями. А я ведь даже не подумала, что на следующий день об этом может уже знать весь офис. Но все шло своим чередом, разве что я постоянно замечала на себе косые взгляды со стороны одной из коллег (как потом выяснилось, она уже побывала в объятиях Кристофа, но та история не получила никакого продолжения). Теперь, видимо, она нашла, на кого взвалить всю вину за свою неудавшуюся личную жизнь, так что я стала держаться подальше от нее и ее компании, благо они находились на другом этаже. Таким образом, солидарная с ней женская часть французского коллектива была для меня потеряна, и мне ничего не оставалось, как общаться с экспатской частью нашего офиса. Впрочем, я и так уже давно потеряла надежду найти общий язык с француженками. Наверное, я для них всегда буду не только инородным элементом, но еще и потенциальной соперницей.
С Кристофом после того вечера у нас завязалась нежная дружба. Мы переписывались по рабочему чату, ходили вместе обедать, после работы встречались за аперитивом на Сен-Жермане, по выходным ходили в клубы.
