В квартире, принадлежащей Екатерине Рыжовой, находят труп зверски убитого Михаила Вершинина. Екатерина утверждает, что никогда его не видела, а квартиру сдавала совершенно другому мужчине. У следователя Седова есть все основания сомневаться в ее словах, ведь в какой-то момент Катя случайно роняет фразу о том, что Вершинин был редким подонком. Впрочем, скоро выясняется, что причины убить Вершинина были у многих… Но, помимо поисков убийцы, Седову приходится заниматься личными делами — жена сбежала от него с другим мужчиной, да не куда-нибудь, а в Париж…
— Вот интересно, что же такого он мог совершить, что его зарезали, как поросенка…
Валерий Седов, следователь следственного комитета, пожал плечами, глядя на то, как подошвы новеньких кроссовок судмедэксперта Алика Гарина, хрупкого брюнета с копной черных кудрей, окрашиваются разлившейся по паркету кровью жертвы — крупного мужчины с яйцеобразной головой с полными щеками, большими ушами и сверкающей во время вспышки фотоаппарата бледной лысиной. Алик не был циником и ко всем жертвам относился с сочувствием, поэтому оброненная им фраза о поросенке не произвела на Седова никакого впечатления. Чего нельзя было сказать о самой жертве — вот она точно впечатлила. Жестокое убийство! Убийца просто исколол его ножом. Четыре удара были нанесены в живот, в разные его места, когда же труп перевернули, оказалось, что еще один удар пришелся в спину, в область правой почки.
— Это могла сделать женщина? — спросил Седов у Гарина.
— Могла, но только в том случае, если она накачана, как мужик, или же, если первый удар был нанесен, скажем, неожиданно и сзади, и это он свалил жертву с ног, а остальные она наносила в порыве ярости, куда придется.
— Понимаю.
Большая трехкомнатная квартира производила впечатление нежилой. Какое-то все было грязноватое, непромытое и унылое. Цветов на подоконниках не было, шторы казались пыльными, ковры — вытертыми, на кухне — какая-то случайная посуда, коричневый изнутри заварочный чайник, пожелтевшая занавеска на окне, а в углу за холодильником с просроченными продуктами (мясными и сырными нарезками, засохшим тортом и кистью вялого винограда) целое войско пустых бутылок из-под пива, вина, водки и шампанского.
В спальне в шкафу Седов нашел несколько новых самых дешевых комплектов постельного белья в целлофане, а в ванной комнате в корзине для грязного белья — ворох использованных простыней и наволочек.
В прикроватной тумбочке — разноцветные пачки презервативов, тюбик с гелем и разные штуки, секс-игрушки, о предназначении которых можно было только догадываться.
В прихожей вдоль плинтусов искрились мелкие зеркальные осколки. Вероятно, на стене когда-то, вернее, совсем еще недавно, висело зеркало. Вот и гвоздь, на котором оно могло висеть. Кто-то подмел, но особо не парился, крупные куски зеркала вынес из дома (в мусорном ведре не нашлось ни одного осколка), стеклянная мелочь застряла в коврике и в углах прихожей. Там же Седов увидел зуб. Неестественно белый резец.
— Посмотри на его зубы, передние…
— Это импланты, все на месте, — отрапортовал Алик, заглянув в рот трупа.
В квартире было много чего интересного, что предстояло изучить, чтобы больше понять как о самой квартире, так и о ее обитателях. Но самым интересным было содержимое мусорного ведра. Эксперт Сережа Сторожев, вывалив на пол дурно пахнущий влажный растрепанный ком мусора, опустился перед ним на корточки и внимательнейшим образом принялся его изучать.
— Ищите орудие убийства, — твердил, как заклинание, Седов, осматривая каждый сантиметр квартиры. — Найдем нож — найдем и убийцу.
— Да нет его нигде… Убийца же не дурак, ясное дело, забрал с собой, чтобы потом выбросить.
— А по мне, так он дурак. Зачем было убивать в квартире? Наш убийца — человек вспыльчивый, злобный, доведенный до крайней точки. А потому, предполагаю, убийство непреднамеренное, он к нему не готовился. Не планировал. Скорее всего, он находился в невменяемом состоянии, а потому, если и понимал, что от ножа нужно избавиться, мог сунуть его в самое глупое место. К примеру, просто выбросить в окно. Или, как это нередко делается, в мусоропровод.
Убитого звали, судя по тем документам, что были найдены в кармане его джинсовой куртки, Михаил Юрьевич Вершинин, 1984 года рождения. Несколько ярко-желтых, канареечного цвета визиток указывали на то, что господин Вершинин был директором мебельной фабрики «Соренто» («Sorento»).
— Может, какой-нибудь клиент, купив его диван, провалился на пол или поцарапал задницу торчащей пружиной? — мрачновато пошутил Сергей, разглядывая визитки.
— Да, поцарапался пружиной и разозлился так, что нашел Вершинина и набросился на него с ножом. Ничего так версия. Сильная.
Спустя время он уже знал, что квартира принадлежит гражданке Екатерине Борисовне Рыжовой, 1988 года рождения. Здесь же, по этому адресу, она была и зарегистрирована.
— Может, и зарегистрирована, да только не проживала она здесь, — сказал Сергей, покончив возиться с мусором и упаковав в пакеты все то, что показалось ему полезным и интересным, что могло бы пролить свет на убийство. — В ванной комнате есть несколько женских вещей, халат, коробка с прокладками, шампунь и прочее. Но всем этим могли пользоваться разные женщины. Это я к тому, что, скорее всего, эту квартиру снимали для свиданий, и вполне вероятно, что снимал ее как раз наш труп… Вершинин.
— Что с замком, Сережа?
— Чисто внешне все выглядит так, как если бы его не взламывали, но точнее я скажу после экспертизы.
