— Знаете что? — признается мне Сиу. — Я взяла ската из-за каперсов. Я знаю, что такое каперсы. Мы иногда добавляем их в мартини. Понимаете?
В знак подтверждения я киваю и добавляю, что сам люблю мартини. Особенно с водкой прямо из морозильника.
Сиу с деликатным видом разрезает лежащее на тарелке.
— Вы не находите, что скат напоминает крыло некоего сверхсовременного самолета? — продолжаю я разговор.
Сиу странно на меня смотрит. Ее лицо озаряется светом. «Вкусно», — произносит она, отправляя в рот еще один кусочек. Спросив разрешения, я пробую ската сам. Богатый вкусовой букет подчеркивается чуть маслянистым соусом. Сиу с подозрением смотрит на андуйет. Я еще к ней не притронулся. Сиу хочется знать, что это за сарделька. Предупреждаю, что ее может ждать большое разочарование. «Ничего, посмотрим», — смело отвечает мне она. Уточняю, что сардельку готовят из свиной требухи. Сиу ахает.
— Сейчас я ее разрежу, и вы увидите, если приглядитесь, как на тарелку высыпятся потроха. Не исключено, что почувствуете запах, который может показаться вам неприятным. Но пусть вас это не тревожит. Смотреть необязательно. Это еда для взрослых.
Я разрезаю андуйет. На тарелку вываливаются кусочки беловатых потрохов, от которых исходит сильный, резкий аромат. Примерно так же пахнет в свинарнике. Происходящее завораживает Сиу. Она потрясена. Испугана. Морщится. Нерешительно принюхивается.
— О господи! — ахает она. — Ну и запах! Боже МОЙ! И вы это можете есть?
Я улыбаюсь, пожимаю плечами и принимаюсь за еду. Потроха на вкус клейкие и студенистые. Сиу полностью подавлена. Это видно по выражению ее лица. С ее точки зрения, я — какое-то непостижимое существо, скорее животное, нежели человек. И уж если человек, то уж во всяком случае первобытный, нецивилизованный. Сиу отвлеклась от ската. Она кидает взгляд на андуйет и тут же отводит его в сторону. Она больше не желает сидеть напротив меня. Впечатление от «Шартье» безнадежно испорчено. И в этом моя вина. Я чувствую себя ужасно. Она обводит взглядом обеденный зал. В двух столиках от нас есть свободное место рядом с тремя молоденькими француженками, которые, отчаянно жестикулируя, что-то друг другу объясняют. Не сомневаюсь, речь у них идет о порядках на работе.
— Мне очень жаль, — произносит Сиу, подхватывая тарелку со скатом, нож и вилку. — Извините, пожалуйста… просто я не могу… запах очень сильный… все из-за запаха. Извините, — она направляется к француженкам.
Не повезло. Но в этом весь «Шартье». Если вам улыбнется удача, то за едой вы сможете немного узнать о квантовой физике, о продаже «ситроенов» в Реймсе, выслушать резкую критику французской налоговой системы или хвастовство англичан, разглагольствующих о непоколебимости курса фунта (они думают, что их никто не понимает). В «Шартье» всегда интересно, это настоящая сокровищница. В 1996 году ресторан отметил столетний юбилей. Иногда официанты «Шартье» делают то, что было принято тридцать лет назад, — подсчитывают сумму, которую вы должны заплатить, прямо на оберточной бумаге, покрывающей стол. Скорость их вычислений в уме способна вызвать трепет у современного подростка. Прежде чем выйти на улицу и, отдавшись во власть холодной, влажной ранней зимы, отправиться домой, я забираю с собой на память счет.
Главным маховиком самых известных, самых популярных ресторанов является сарафанное радио. Думаю, то же самое происходит с книгами, кинофильмами и вообще любыми продуктами человеческого творчества. Мы верим в то, что советуют друзья и люди, которым мы доверяем. И вот один из них упомянул в разговоре со мной о ресторане «Фогон». Это испанский ресторан, и повара там тоже испанцы. Вы начинаете с острых закусок, а потом следует главное блюдо из риса, типа паэльи. С одной стороны — все очень просто, с другой — кухня отличается изысканностью и оригинальностью. Так рассказал мне знакомый. Признаться, меня снедали некоторые сомнения.