С бульвара Монпарнас сквозь прозрачные стекла вы можете увидеть огромную обеденную залу — это и есть «Куполь». На часах восемь вечера. Столиков дожидается около дюжины человек, но меня, поскольку я один, сразу же пускают внутрь. Я немедленно вспоминаю мозаичный пол, узоры-шевроны и полукольца кремового, грязновато-белого, коричневого и черного цветов, банкетки, обитые коричневой кожей, столики и дубовые обеденные стулья с кожаными спинками. Размах невероятный. В центре зала имеется нечто вроде золотистого купола, под которым — статуя-абстракция, изображающая танцующую пару. Я прошу, чтобы меня посадили за столик для некурящих. Официант ведет меня в дальний угол огромного зала. В «Куполь» могут разом уместиться несколько сотен человек. Поговаривают, что здесь самый большой обеденный зал Парижа.
Официанты в жилетках, а количество посетителей и обслуживающего персонала подсказывает мне, что даже если я не приду от ужина в дикий восторг, то все равно уйду отсюда довольным. Сажусь на банкетку, обращенную к стене. Стена где-то в трех метрах от меня. За моей спиной, чуть выше деревянной перегородки цвета меда, — две латунные вешалки, параллельно друг другу: для шляп, перчаток, верхней одежды и сумок. Зал дышит великолепием: дубовая отделка, зеркала, росписи с изображениями танцовщиц и нимф. Особое благоговение вызывают две дюжины квадратных, зеленых, как мох, колонн с позолоченными капителями. Говорят, когда «Группа „Фло“» взялась за реставрацию «Куполь», здесь работало три дюжины художников, причем некоторые из них довольно известные.
В подобных заведениях с давней историей лучше всего брать блюда попроще — ведь именно им эти рестораны обязаны своей известностью. Огромной популярностью пользуется шукрут гарни — а это обычная квашеная капуста со свиной грудинкой или кусочками колбасы. Блюда из морепродуктов в «Куполь» стоят по-разному. Цена за полдюжины устриц варьируется от тринадцати с половиной до девятнадцати с половиной евро в зависимости от размера и сорта устриц. Свиные ножки по-домашнему — двенадцать с половиной евро, итальянская лапша — семнадцать с половиной евро, есть несколько разновидностей стейков.
Белоснежная салфетка на моем столе огромных размеров. Точно так же, как и скатерть, она из дорогой ткани. Столовые приборы из металлического сплава начищены до блеска. Если присмотреться повнимательней, то на тарелках можно различить логотип — обнаженную девушку с прической в стиле двадцатых годов, сидящую между мольбертом и раскрытой книгой. Эта картинка очень милая и типично французская: девушка разрывается между тягой к декадансу и радостями знаний. Сколько было таких вот француженок! В первую очередь, конечно, вспоминается Колетт. «Куполь» всегда заигрывал с декадансом. На стенах черно-белые фотографии, сделанные в промежутке между войнами. На них запечатлены люди в обеденном зале. Только взгляните на улыбки на их лицах! Это была эпоха, когда безнравственность возводилась в принцип, будучи в той или иной степени обязательной, как являлась обязательной и исповедь перед священником — на следующий же день после грехопадения.
Я задумываюсь: как и чем жил Феликс дель Прадо — певец, выступавший со знаменитым оркестром при «Куполь». Фотография Феликса висит напротив меня. С печальным видом он вглядывается в даль. Темные напомаженные волосы выгибаются волной над его лбом, а вокруг шеи повязан белый шарф. Сверкает атласная рубашка. Не исключено, что она была розового цвета. Ему бы широкополую шляпу — и в Неваду. Был бы ковбой-певец.
В меню сказано, что филе трех балтийских сельдей (по цене в семь евро) подается с кремом. Сама сельдь в масле очень недурна, а вот крем представляет собой белый жидковатый соус с парой кружочков моркови и несколькими кубиками яблока. Все это украшено лавровым листком и веточкой тимьяна. Я сижу в зале для некурящих, несмотря на это, стоит мне отправить в рот последний кусочек рыбки, как в ноздри бьет отвратительный сладковатый сигаретный дым. Какой-то парень в двух метрах от меня прикурил сигарету. Я зову старшего официанта: «Скажите, разве вон тому человеку можно курить?» «Уи, месье», — тут же отвечает официант. Но ведь я же в зале для некурящих — специально просил посадить меня сюда! Официант, которому я быстро успеваю надоесть, кивает. Оказывается, правда моя — я сижу в отделении для некурящих, а господин с сигаретой — в зоне для курящих. Те столики предназначены для курильщиков. К сожалению, меня посадили неподалеку от них. Логика железная. Не придерешься. Пламенный привет Декарту. Совершенно понятно, где сижу я, а где — курильщик. Не вызывает никаких сомнений и тот факт, что нас разделяют всего два метра. Впрочем, мне все равно не одержать победу в данном бою — «Куполь» забит до отказа, а я уже съел половину ужина.