– Старик, это не вопрос, – отвечает второй драматург. – Мне ведь девушки нужны просто для вдохновения. А они красивые?
– Валюшка – просто класс, а Катюшку не видел. Но Валюшка говорит, что и Катюшка тоже хорошая.
Этот содержательный диалог друзья сумели уложить в пятнадцать минут, добежали до метро, и вот оно, счастье, ровно в семь из стеклянных дверей метро появились две красавицы.
Хозяин квартиры и заводила всего этого предприятия говорит со значением:
– Знакомьтесь, девочки, это мой друг, известный кинодраматург такой-то. А вот это девушка Валя, моя большая любовь. А это ее подруга Катя. Попрошу не путать.
Творцы берут девушек под руки и быстро ведут по направлению к квартире.
По дороге девчонки уточняют:
– Ребята, вы подтверждаете, что ровно в восемь мы будем на «Пушкинской»?
– Подтверждаем, подтверждаем, – отвечают окрыленные драматурги, потому что именно в этот момент их не только посещает пропавшее вдохновение, но и просыпается спящее доселе чувство юмора.
Они отпускают шутки, веселят своих подруг и предвкушают удовольствия любовного свидания. Пятнадцать минут пути пролетают незаметно. Вместе они входят в подъезд и впихиваются в тесный лифт. При этом все веселятся.
Отдельный взрыв хохота вызывает заявление одного из мэтров:
– Мы собрались, чтобы поставить рекорд для книги Гиннесса. Это будет самое короткое любовное свидание в мире.
Другой развивает его мысль:
– У нас сегодня на любовь есть всего десять минут. Только в этом случае вы, девчонки, успеваете к восьми на «Пушкинскую».
Как только распахнулись двери лифта, они влетели в квартиру, быстро выпили за знакомство. Потом каждый схватил в объятия свою красотку и потащил в комнату. Через десять минут раздалось чье-то напоминание, что больше времени не осталось. Все быстро оделись, без четверти восемь влетели в лифт. За следующие пятнадцать минут вся компания добежала до «Пушкинской». Драматурги поцеловали девчонок в раскрасневшиеся щечки, обняли на прощание и на крыльях вдохновения и любви полетели дописывать свой сценарий.
Правда, когда они возвращались обратно, то у первого драматурга возникло некоторое сомнение. И он говорит своему приятелю:
– Слушай, старик, а скажи-ка мне, пожалуйста, ты с какой девушкой время провел?
Тот отвечает:
– С Катюшкой.
– А как она выглядит?
– Такая высокая, красивая, с голубыми глазами.
– Ты что, с ума сошел? Высокая, с голубыми глазами – это Валюшка.
– А Катюшка какая?
– Катюшка поменьше ростом, веселая толстушка.
– Подожди, – говорит второй первому. – Ты же сам схватил эту Катюшку под руку и начал ей рассказывать какие-то байки.
– Ну, правильно, потому что я первый раз видел Катюшку. Валюшку-то я уже давно знаю, а новой девушке я, как джентльмен, должен был оказать знаки внимания. Вот и стал ее развлекать.
– А потом? Как мы вошли в лифт, ты ее прямо там начал тискать.
– Ничего подобного. Нас просто прижало друг к другу в этой тесной кабине.
– А потом, когда в квартиру зашли?
– А что «потом»?
– Кого ты схватил?
– Я не помню, кого я схватил. Подожди, я, кажется, все-таки действительно схватил маленькую и толстенькую…
– Ну, так значит, сам нарушил наш уговор.
– Нет, постой! Ты-то первый схватил мою Валюшку, хоть я тебя и предупреждал, а я схватил то, что оставалось.
– Вот видишь, – говорит второй. – Сам признаешься, что Катюшку схватил. Значит, я ни в чем не виноват.
– Блин, – говорит первый, – что же получается? Я попросил свою любимую Валюшку приехать с Катюшкой, которая предназначалась для тебя. Я организовал эту встречу исключительно для того, чтобы разбудить твое сильно увядшее вдохновение. Я старался, чтобы ты, негодяй, дописал этот долбаный сценарий. А ты в знак благодарности за все то, что я для тебя сделал, взял и умыкнул мою Валюшку.
Второй стал оправдываться:
– Да мне было совершенно все равно – Валюшка или Катюшка. Но поскольку ты схватил за руку эту Катюшку, я и схватил твою Валюшку. У меня, кстати, есть оправдание. В процессе объятий я называл ее Катя, а она на это откликалась, но дико хохотала. Так что я не чувствую за собой большой вины.
Тогда первый сказал:
– Нет, ты передо мной виноват. Тем более что при нашем равноправном соавторстве я сижу за пишущей машинкой, а ты лежишь на диване пузом кверху и не можешь выдать ничего путного. Это несправедливое распределение труда. Я тебе давно хотел сказать, что гонорар между нами нужно поделить в процентном отношении не пятьдесят на пятьдесят, как мы договорились сначала, а сорок пять на пятьдесят пять, поскольку говорим мы оба, а записываю я один. А ты не только мышей не ловишь, но еще и уводишь из-под носа моих девушек.
Второй драматург был настолько сражен этим аргументом, что согласился, и на следующий день они поехали на студию и перезаключили договор на новых условиях.
Надо сказать, что после вышеописанного свидания с девушками вдохновение к ним вернулось, и они закончили свой сценарий вовремя. Фильм по нему был снят и пользовался большим успехом у советских зрителей. Он, кажется, так и назывался: «Моральный кодекс».
