Париж ночью полностью

–  Да, «воздержание убивает» – это мощный аргумент!  – усмехнулся Пьер.

–  Дело даже не в силе аргумента, а в той внезапности, с которой эта красоточка перешла из разряда «неприступных» в категорию «доступных». Знаешь, один мой приятель, художник, в ранней юности ухаживал за девушкой, соседкой по даче. Однажды, когда ее родители уехали в город и юная особа осталась без присмотра, он пригласил ее к себе. Они засиделись за полночь, и юноша принялся уговаривать красавицу остаться переночевать у него.

–  Нет, никогда!  – воскликнула она,  – Тем более у тебя всего одна кровать.

–  Не бойся! Клянусь, я тебя пальцем не трону…  – обещал он.

–  Хорошо,  – согласилась девушка , – но с условием. Вот подушка. Я ставлю ее между нами. Это граница. Если ты сделаешь хоть одну попытку проникнуть на мою территорию, я тут же уйду и больше никогда не буду с тобой общаться.

Он поклялся держать себя в руках. Это ему далось с большим трудом. Всю ночь мой приятель надеялся получить свою порцию счастья, но любые попытки перейти границу сурово пресекались.

Утром он пошел ее провожать. Его молодая энергия бурлила и рвалась наружу. Влюбленный юноша стал рассказывать, на какие подвиги он способен ради той, в которую влюблен.

–  Хочешь, я перепрыгну через этот забор?!!!  – предложил он, когда они проходили мимо палисадника.

Красавица смерила его презрительным взглядом и произнесла:

–  Куда тебе. Ты за целую ночь не смог через какую-то подушку перелезть…

В самом начале перестройки я работал на фильме, действие которого происходило «за бугром», а снимать на Западе было накладно. Снимали картину в Риге, тогда еще столице Латвийской ССР. Как ты догадываешься, не выезжая, к примеру, в Англию, снять фильм, действие которого происходит в Туманном Альбионе, практически невозможно. Тем не менее наши кинематографисты ухитрялись делать это вполне достоверно.

Другое дело – чего это стоило. Заставить зрителя поверить в происходящее помогала правда деталей. А в те времена у нас заграничных вещей практически не было. Поэтому были так важны на экране даже самые мелкие предметы – все эти авторучки, телефоны, чашки, стаканы, пепельницы, стулья, столы и люстры. Это была головная боль художников, реквизиторов, декораторов и костюмеров. За каждым «фирменным» предметом они вели настоящую охоту. К тому же режиссер-постановщик устраивал группе постоянные разносы за то, что вместо фирменных вещей в кадре оказывались «совковые».

Вечером, после завершения очередного съемочного дня, я возвращаюсь к себе в номер гостиницу и слышу робкий стук. Открываю дверь и вижу, что там стоит совершенно очаровательная девушка в больших красивых очках. Я подумал, что она ошиблась номером.

Спрашиваю:

– Вам кого?

– Мне нужен Илья.

А жили мы в номере с Ильюшкой-реквизитором. Но он в тот момент уехал в Москву на пару дней по семейным делам.

Я понимаю, что отпускать такую красотку нельзя, и заявляю:

– Я за него, проходите.

Она входит и говорит:

– Меня послал ваш второй режиссер.

Я говорю:

– Очень приятно. Располагайтесь, снимайте пальто, ой, какая вы милая девушка. Знаете, вы пришли как раз в тот момент, когда я хотел пойти поужинать. У меня к вам предложение: давайте мы с вами все дела обсудим в ресторане. Не возражаете?

Она, как воспитанная девушка, отвечает:

– Я не особенно голодна, но могу составить вам компанию.