В этот день братья-кинематографисты съели, выпили и опустошили до последней крошки и до последней капли не только кухню и буфет, но и все склады и холодильники своего любимого ресторана. А деньги все еще оставались, и народ понимал, что в полночь, с боем курантов на Спасской башне Кремля, купюры превратятся в никому не нужную макулатуру. Точно как в сказке про Золушку, только наяву. Во дожили!
И действительно, ровно в двенадцать часов в зале запахло дымом. Самая передовая, самая мыслящая часть советского общества, какой всегда были кинематографисты, принялась жечь собственные деньги. Я не помню, кто первый начал. Но никогда не забуду этот дым над рестораном, вспышки зажигалок и факелы из денежных купюр.
Прав был поэт, когда написал: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!»
–
Моя сестра со своим шведским мужем прибыла из Стокгольма в Москву в разгар перестройки. В то время шведские газеты пестрели статьями о подданных трех корон, которые нажили огромные деньги на русском бизнесе. «А вдруг и нам повезет?» – подумали мои родственники и на несколько дней сделали мою московскую квартиру своей резиденцией.
График их работы был расписан по минутам. Каждые полчаса в дверь звонили новые посетители. Господи! Чего они только не предлагали! Сибирскую нефть, уральские самоцветы, якутские алмазы, камчатских крабов, каспийскую икру, уренгойский газ и золото Бодайбо!
Слухи о богатых шведских клиентах поползли по Москве. Меня останавливали малознакомые люди и просили вывести их на контакт с сестрой. И вот, когда я кормил родственников в нашем киношном клубе, к моему столику как бы случайно подошел Валентин Кузьмич, постоянный посетитель ресторана, – я знал его как ответственного партийного чиновника, курирующего медицину. Он завел отвлеченный разговор и присел на свободный стул. Я познакомил его с сестрой и ее мужем. Разговор перешел на цель их визита, и Валентин Кузьмич попросил об аудиенции, сказав, что у него, может быть, есть очень интересное предложение для Швеции.
– Кто это? – спросила сестра, когда он ушел.
Я рассказал все, что о нем знал.
– Пусть приходит, – сказал муж сестры. – Бизнес выше политики.
На следующий день Валентин Кузьмич явился минута в минуту в назначенное время, разделся и попросил меня дать ему возможность «поговорить со шведской стороной с глазу на глаз».
– Пожалуйста, – сказал я и ушел в кухню заваривать чай.
Минут через десять ко мне заглянул муж сестры. Прежде абсолютно спокойный и непробиваемый эмоциями, швед выглядел очень странно. Будто не видя меня, он налил себе воды в стакан и запил какую-то таблетку.
– Ты в порядке? – спросил я.
Но он только неопределенно махнул рукой.
В эту минуту я услышал разговор на повышенных тонах, а через мгновение Валентин Кузьмич пулей вылетел из комнаты, схватил свое пальто и, хлопнув дверью, исчез из квартиры.
– Что случилось? – спросил я у побледневшей сестры.
– Ты хорошо его знаешь? – спросила она.
– Я же тебе сказал, что только шапочно, а в чем дело? Что произошло?
– Ничего особенного, но сегодня мы больше никого не принимаем. От этого надо прийти в себя.
– От чего?
– От этого русского бизнеса. Ты знаешь, что он нам предложил?
– Нет.
– Любые свежие человеческие органы в течение двадцати четырех часов после заказа. С доставкой.
