– Ну тот, По-ни-соф-ски, – с трудом выговорила она трудную фамилию, – вообще ничего не соображал, он бы даже не заметил, если бы я разделась перед ним и легла, раздвинув ноги. Я его здорово шарахнула известием о похищении этой девчонки, из него можно было бы теперь веревки вить, если бы не тот, другой! Откуда он только взялся, не понимаю! Робот какой-то, а не человек. Он меня насквозь просвечивал, мигом просек, что я вру. Мы плохо позаботились о деталях, вот что!
– Например, о каких?
– Ну, например, этот робот сразу разглядел, что в углу, куда ты меня посадил, уже был мусор, то есть я села, когда квартира уже была разорена. А это не совпадало с тем, что я им говорила. – Флоранс безнадежно махнула рукой. – Я сразу поняла, что дело неладно, когда он начал себя по заднице хлопать и тыкать пальцем в мою юбку.
– Ну а что еще ты поняла? – скептически поглядел в зеркальце Тьерри. – Подумаешь, на задницу показывал! Может, он тебя трахнуть хотел извращенным способом.
– Трахнуть! У тебя одно на уме. Нет, не о траханье речь шла. Конечно, я не могу ручаться за каждое слово, они ведь по-русски говорили, но смысл был понятен.
– Ты что, смеешься, конас?![14] Навоображала себе неизвестно что, провалила дело! – люто обернулся к ней Тьерри, но Бенуа ткнул его в спину:
– На дорогу смотри. Потом обсудим ситуацию, у Себастьена. Жаль, конечно, что все сорвалось, но я верю, что Флоранс не просто так кинулась оттуда бежать.
– Верю, верю... – пробормотал Тьерри. – Да этой шлюхе вообще ничего нельзя доверить!
– Молчи, педик поганый! – ткнула его кулаком в спину Флоранс, но Бенуа с силой оттолкнул ее:
– А ну, хватит! Оба вы хороши, понятно? Ты тоже, Тьерри, к примеру, чьи документы в автобусе стащил? Чьи, вспомнил? Вот и молчи!
– А чьи, чьи? – с жадным любопытством спросила Флоранс, радуясь ошибке противного негра.
– Ладно, теряем время! – рявкнул Бенуа. – Все разговоры и выяснения отношений потом. Сейчас самое время побеседовать с нашими «русковыми», пока они не смылись из квартиры или не начали названивать в полицию.
Он достал мобильный телефон и набрал номер. И едва успел жестом потребовать молчания от Тьерри и Флоранс, которые все еще зло переглядывались, в любое мгновение готовые устроить новую заварушку, как после первого же гудка раздался встревоженный голос:
– Алло! Алло! Я слушаю!
Бенуа на всякий случай воздел стиснутый кулак, требуя от приятелей полной тишины, и мягким голосом проговорил:
– Са ва[15], мсье По-ни-соф-ски?
– Cа ва бьен![16] – настороженно отозвался русский. – Кто это? С кем я говорю?
– Неважно, – с улыбкой молвил Бенуа. – Пока мы с вами незнакомы. Но зато я хорошо знаком с мадемуазель Брюн.
Голос в трубке на миг пресекся:
– Вы знаете, где она?!
– Конечно.
– Это вы ее похитили?
– Ну, можно и так сказать, – уклончиво ответил Бенуа, который по жизни придерживался правила: не врать больше, чем это необходимо, потому что так недолго и запутаться. Между прочим, провал Флоранс подтверждал именно эту расхожую истину. Они заврались, переусложнили ситуацию – и вот пожалуйста: запутались, как собаки в слишком длинных поводках.
– Что с ней? Она жива?
– Пока – да. Дальнейшее, сами понимаете, будет зависеть от вас. От вашего благоразумия.
– Ничего не понимаю! – с отчаянием пробормотал русский. – Не понимаю, чем я-то могу быть вам полезен?! Ну да ладно, говорите, что я должен сделать?
– Се тре бьен![17] – восхитился таким деловым подходом Бенуа. – Мне нравится ваше настроение. Думаю, мы поладим. Вы ведь на многое готовы ради вашей Николь, верно?
«Русков» нервно перевел дыхание:
– Да говорите же, черт вас дери, что вам нужно?!
– Немного. Всего лишь вашу подпись на одном соглашении.
– На каком соглашении? О чем нам с вами соглашаться?
– Соглашаться будете только вы, мсье По-ни-соф-ски. Соглашаться на отказ от всех прав, предусмотренных для вас в некоем документе.
– Каких прав?! В каком еще документе?!
– Бесполезно расспрашивать. Этого вам знать не нужно. В одном могу вас заверить: это никак не ущемляет ваших интересов в России и контактов вашей фирмы во Франции.
