И дальше шел перечень неинтересных причин, затем советы провериться мужу. Но Лина знала, что еще в этом возрасте случаются инсульты, инфаркты от перенапряжения и умирают часто. Что ей светило? Ребенок мог спасти от коммуналки и картошки с хлебом. Но его не будет. Лина прилично выпила в баре и пришла домой. Сима была на кухне и Марк, как назло, торчал в гостиной:
– Что, маманя, головушку повесила?
– Отстань, – ответила впервые грубо, плюхнувшись на диван в гостиной.
– Лина, – он подсел к ней, взял за руку, – почему ты меня боишься? Я не кусаюсь. Расскажи, что тебя гложет? Отец? Тебе с ним плохо? Но это же закономерно…
– Знаешь что, пасынок, – зло вырвала руку она, – иди-ка ты…
И вдруг случилось нечто неожиданное. Марк резко притянул ее к себе и поцеловал в губы. Вкус поцелуев, сила рук и запах были совсем другими. Зашумело в голове, тело размякло, только внутри трезвонило: нельзя! Оттолкнув искусителя, врезала пощечину и ушла. Лестница качалась из стороны в сторону, Лина брела по ней, шатаясь. В спальне упала в изнеможении на кровать и стала ощупывать тело, словно проверяла, все ли на месте после жадных рук Марка.
– Пощечина? Значит, сдалась, – воодушевился тот.
Лина не ужинала, сказалась больной. Марк же, выждав некоторое время после ужина, тихонько пробрался к ней в спальню. Она испуганно дернулась и села, когда он очутился у кровати:
– Ты?! Уходи! Убирайся! Я закричу…
Поздно. Он целовал ее, как до этого никто не целовал. Лина не в состоянии была сбежать, позвать на помощь, она просто этого не хотела. Внутри жег огонь, погасить его мог лишь Марк.
Теперь во время отлучек Платона Марковича в его спальне горели страсти и среди ночи, и среди дня. Сима не могла не заметить их связи, да Марк и не скрывал, собственно, ему нужна была свидетельница. Однажды тетка и застала обоих на месте преступления, охнув, закрыла дверь и дожидалась на кухне, когда Лина сама заговорит. Та не заставила долго ждать, вскоре явилась, бесстыдно надев халатик на голое тело.
– Ты ничего не видела, – приказным тоном сказала Лина.
– Я-то не видела, ладно. Но ты-то что творишь? Зачем хорошего человека дураком выставляешь? Надеешься, не узнает? Ведь узнает, не от меня, но узнает. Сама не скроешь.
– Замолчи, старая! – огрызнулась Лина. – Не твое дело.
– Не мое, – сурово согласилась Сима. – А ребенка как преподнесешь? Завралась ты крепко, не выпутаешься.
