Врать она не любила и поэтому не умела. Но не только оттого что муки совести иногда мешали спать, подтачивая изнутри, а потому что запоминать вранье для каждого отдельно, было, на ее взгляд, просто бесполезной тратой времени. Тем не менее, временами ложь прорывалась в тех местах, где не хотелось чувствовать себя виноватой снова, испытывать ощущение что ты снова сделала что-то не так, не оправдала надежд и подвела ожидания.
– Мне необходимо было вас проинформировать, и я задачу свою выполнил, смею надеяться. – весело прозвучало из динамика. – Будем рады видеть вас в пятницу, восемнадцатого октября, ровно в девять утра. Хорошего вам дня и не забудьте проверить почтовый ящик.
Щелчок у уха подсказал о том, что прощаться уже не с кем и Агата вздохнула. Несмотря на среднестатистическую середину своей жизни, в некоторые моменты ей казалось, что она маленькая девочка, по ошибке решающая взрослые вопросы. Что она поменялась на время телами с кем-то из больших теть и пока никто так и не раскусил обмана, никто не понял, что она понарошку взрослая. Игра в любовь, игра в семью, игра в начальника, игра во взрослую жизнь. И каждый раз, когда ей приходилось врать, она чувствовала себя маленькой девочкой, в большом мире лжи, где мать, наказывая за обман, врет сама. У кого научиться не обманывать, стоять за себя, любить себя, в конце концов, как рассказывают из каждой подворотни. Как этому научиться, если тебя не научили в детстве? Что если книги, которые ты читал, не имеют ничего общего с реальностью и лишь вызывают тоску по несбыточным мечтам, что, если мир добра и правды существует только в них и не имеет ничего общего с реальностью? Чем заполнить пустоту внутри, которая открылась в понимании того, чего у тебя нет? Почему и зачем возникают все эти вопросы, Агата не знала, она знала только, что они вызывают непонятное беспокойство и щемящую боль, что ответы нельзя найти логическим путем, она уже доводила ими себя до невроза, из-за которого теперь она вынуждена принимать лекарства, а сейчас собирается в сомнительное путешествие.
Дисплей телефона засветился вновь и на экране появилась фотография чуть полноватой женщины, во внешности которой не было ничего запоминающегося, лишь пушистый серый платок украшал фотографию и притягивал взгляд. Мама. Настроение, уже подпорченное беспричинным враньем незнакомому человеку, упало еще ниже.
– Привет мама, – как можно спокойней сказала Агата. – как дела?
– Привет, Агата, да ничего, все потихоньку, как всегда, стареем. – стандартно пошутила в ответ женщина. – У тебя как?
– Я нашла хорошего психотерапевта…
– О, Господи, она опять об этом! Дима, иди сюда! – закричала собеседница в сторону от динамика. – Послушай, что она опять выдумала, еще нашла куда деньги потратить. Ты помнишь, что их у тебя нет, ты жить на что будешь?
Где-то послышался приглушенный мужской голос, чувствовалось, что его хозяин крайне раздражен, досада улавливалась даже без смысловой нагрузки, интонация говорила сама за себя.
– Но мама, я взяла кредит, я писала тебе об этом. Ты бы видела Рому, моего одноклассника, это невероятное перевоплощение, я хочу также, я смогу всего добиться! Я смогу, наконец, помогать вам, съездить туда, куда я хочу, покупать одежду, какая нравится и не смотреть на цены, я смогу стать счастливой, наконец и жить так, как хочется.
– Что это значит, жить как хочется? Это значит брать кредит, чтобы нам потом звонили, когда ты не сможешь его отдать, чтобы ты просила у нас денег, когда очередной шарлатан скажет тебе прописные истины? Когда ты уже станешь взрослой и будешь отвечать за свои поступки, а не маяться дурью прикрываясь депрессиями? – в голосе женщины был лед и язвительная насмешка.
К горлу подкатил комок, а глаза наполнились слезами. Так происходило каждый раз, когда она разговаривала с родителями. Каждый раз ей было все сложнее и сложнее прийти в себя и отогнать от себя мысли о нелюбимых детях и о том, что если уж нельзя заслужить любовь родителей, то ее в принципе невозможно найти.
– Ну вот, смотри Татьяна, она опять обиделась, ну прямо слова не скажи! – в динамике послышался мужской голос, который никак не мог сдержать своего мнения.
Чувство вины, шершавым камнем придавило незаживающую рану внутри Агаты и ей снова захотелось просто исчезнуть. Как в детстве.
– Ты вот как маленькая была, на все подряд обижалась, мы смеялись тогда еще над этим всегда, так и не выросла. Ну а что, мама неправду сказала, чего обижаешься? Мы пожилые уже, нам спокойно дожить хочется без вот этих твоих лишних проблем! Мы тебя вырастили, а ты нам не только не помогаешь, дополнительные проблемы создаешь!
– Я не просила меня рожать, – сквозь слезы выдавила Агата.
– Дождались, спасибо. Надеюсь, ты когда ни будь поймешь! – бросил голос и отключился.
Очередной неприятной интригой закончился разговор с родителями. Что она должна бы такого понять, чтобы между ними, наконец, возникло взаимопонимание? Агата не знала, а родственники хранили молчание укрывая секрет коммуникаций.
