Впрочем, иногда, как показывает жизненная практика, лучше следовать инстинкту, нежели слушаться голоса разума.
Она легко перевернула Николая на спину и оседлала. Ему оставалось только с восхищением гладить ее упругие бедра.
– И где ты этому научилась? Камасутры начиталась, нагляделась?
– Осел! Апулея в юности читать надо, а не мусолить детективы с пальбой и поножовщиной.
Она была права, «Золотого осла» Николай не читал. Но, судя по тому, что и как она начала с ним проделывать, этот, то ли грек, то ли римлянин Апулей, знал толк в том, о чем писал.
Хотя человеческий взгляд не обладает никакой физической силой, тем не менее многие утверждают, что ощущали на себе именно взгляд.
Анна проснулась от ощущения того, что на нее кто-то смотрит. Она не открывала глаз, пытаясь мысленно собраться и быть готовой к любой неожиданности. Наконец она открыла глаза, чтобы понять, кто на нее смотрит и откуда.
Над собой она увидела Николая, на его лице было странное выражение, понять которое она сразу не смогла.
– Что с тобой, Николенька, что случилось? – ее удивление и озабоченность были совершенно искренними.
– Все в порядке, – пробормотал он.
– А все-таки?
– Я сейчас понял, что люблю тебя. Со мной такого никогда не было, я испугался, что могу тебя потерять, что над нами властвует случай. Я думал сначала, что существует просто любовь, – продолжал Николай, – потом начал понимать, что можно любить телом, потом душой. А счастье испытываешь, когда получается любить и душой, и телом.
– Господи! – вздохнула Аня, на которую его слова произвели впечатление – Не бойся. Не потеряешь. Я сама этого боюсь. Еще больше, чем ты.
С этими словами она обняла его и положила голову Николая на свое плечо.
Она не кривила душой. Как и многие женщины, найдя именно свою половинку, она уже не испытывала никакого желания продолжать поиск, рискуя потерять обретенное.
«Женщина интересна своим прошлым, а мужчина – будущим, – вспомнила она. – Прошлое у меня было, теперь дело за твоим будущим».
День уже обещает быть удачным, если он начинается с утреннего поцелуя и чашки ароматного кофе. Особенно если он сулит еще и некоторую беззаботность.
– Знаешь, ты такая красивая, – словно в продолжение ночного диалога, сказал Николай, когда они сидели за утренним домашним кофе.
– Приятное открытие, – улыбаясь, ответила Аня.
– В тебе, как раньше говорили, пусть это и грубо, порода видна.
– Так, еще немного, и ты сравнишь меня с какой-нибудь породистой собачкой. Будь осторожен в выражениях, – предупредила Анюта.
– Нет, не в том смысле! У тебя и лицо как-то по-особому живое, и манера говорить, и даже чай из чашки ты пьешь, как дама из высшего общества, слегка отставив мизинчик. В общем, в тебе чувствуется наследственность незаурядных людей, о ком как раз и говорят – видна порода.
– Надо сказать, редкая порода! – рассмеялась Анюта. – У меня прабабка была нагайбачка. Знаешь такой народ – нагайбаков? Вряд ли. Их еще называли «ногайцы», они были казаками и входили в Париж в четырнадцатом году вместе с казаками атамана Платова.
– Так вот откуда в тебе страсть к фехтованию на саблях, – удивленно заметил Николай. – Да! Непростая девочка мне встретилась на жизненном пути.
– Так и ты не прост, – поддела Анюта. – Вон у тебя какие тонкие пальцы – длинные, как у пианиста. Ты в детстве занимался музыкой?
– О, это печальная семейная история. Мне было лет пять, когда мама повела «мальчика» в музыкальную школу. Дело было зимой. Уже не помню деталей, но легенда гласит, что преподаватель, прослушав меня, позвал родительницу и вопросил: «Ну, и какой инструмент вы хотели бы приобрести для мальчика?» Мама с надеждой предложила: «Может быть, скрипочку?..» На что педагог сардонически усмехнулся и сделал встречное предложение: «Слух у мальчика отсутствует! Может быть, лучше купить ему саночки?..» Так занятия музыкой прошли мимо меня. Хотя с возрастом музыку я полюбил, причем не только хороший джаз, но и настоящую классику.
– А мама в молодости была, наверное, красавицей или, по крайней мере, очень эффектной женщиной? – несколько неожиданно спросила Анна.
– Говорят, она была очень похожа на американскую актрису Джуди Гарланд. В шестидесятые годы от нее были без ума тысячи мужчин. Ну, и папа тоже влюбился. Нет, не в американку, а в маму. По семейным преданиям, ему пришлось выдержать серьезную конкуренцию, и все-таки она что-то в нем нашла.
– Ну, помимо всего прочего – молодой дипломат!
– Там были и дипломаты, и физики, и лирики. Были уже состоявшиеся мужики, с положением. Были готовые ради нее пойти на развод, на крах карьеры. Но отец оказался привлекательнее.
– Чем же?
– Он умел разговаривать с женщинами и потому пользовался популярностью у мам, которые советовали дочкам обратить на него внимание.
– И это сработало?
– В данном случае, да. Бабушка, по маминой линии, его любила. К тому же отец был хотя и не слишком высоким, но стройным, с хорошей фигурой. Кстати, если бы вместо меня мама родила девочку, знаешь, на кого она была бы похожа?
– Наверное, на маму или папу, или на обоих сразу?
