Жерардо распалялся по ходу разговора, он был рад случаю выплеснуть из себя мысли, которые не давали ему теперь нормально спать, которые одолевали его вечерами. Пост, который он занимал еще не так давно в министерстве иностранных дел, давал ему возможность получать информацию, которая затем доводилась до Наполеона. Особенно много информации приходило из Польши, там никогда не любили русских, а на французов надеялись, как на освободителей.
Наконец-то, Мишель мог без оглядки критиковать всех и вся, высказывать свое личное мнение. Типичная черта многих дипломатов – ставить себя в центр мировых событий и судить обо всем практически безапелляционно. Пусть даже его слушал лишь молодой русский офицер. Впрочем, ни Жерардо, ни Васильчиков не знали деталей деятельности особенной канцелярии квартирмейстерской части главного штаба.
– Да, поляки видели в нас освободителей, – продолжал пожилой француз, счастливый уже от того, что его слушают. Он не воевал ни одного дня, но считал свое дело куда более важным, чем пальба из пушек. Из пушек можно и по воробьям палить…
– Освободителей от чего?
– От власти русского царя и его развращенного двора.
Жерардо доставляло удовольствие «щекотать» молодого русского офицера – пусть знает, что только по случайности им удалось войти в Париж. А вот великой армии Наполеона удалось дойти до Москвы не благодаря провидению, а гениальности императора и работе его штаба. На самом же деле Великую армию незаметно затянули в глубину России. Наполеон, с его южным темпераментом, страстно желал скорого сражения и победы над русскими армиями неподалеку от границы, но противник отступал и, преследуя его, армия императора все больше растягивалась на отнюдь не дружелюбных просторах чуждой земли.
– Довольно много экспертов не советовало Наполеону начинать эту войну с Россией. Причем князь Талейран был главным, кто все время напоминал о судьбе Карла двенадцатого, короля шведского. Но на одном из совещаний император грубо, как это умеют корсиканцы, потребовал, чтобы князь никогда не напоминал ему о шведском короле. Он предпочитал, чтобы его сравнивали с Александром Македонским. Надо сказать, не лучшее сравнение, если вспомнить, как закончилась жизнь этого великого воина. Александр настолько был гениальным воином, насколько бездарным политиком.
– Но, если вы имели такую обширную информацию, то на что рассчитывали? – спросил старого дипломата Андрей.
