Возвращение Наполеона во Францию вызвало настоящую сумятицу в Европе, а в Париже даже панику. В Петербурге стали срочно поднимать из архива депеши, полученные в последнее время из Франции, дошли и до бумаг Васильчикова. Тот информировал, что «…возвращение Наполеона, возможно, поддержат крестьяне, которые могут сравнивать его с королем и это сравнение окажется в пользу их императора. Особенно это будет проявляться на юге. Наполеон может рассчитывать на старую любовь, которая, как известно, не ржавеет, старые чувства не улетучиваются, как дым прогоревшего костра, они тлеют в угольках, но при дуновении ветра могут полыхнуть, хотя и ненадолго. Но Париж уже не его город, парижане слишком злопамятны и не утеряли чувства раздражения от его первого провала, прошло слишком мало времени, чтобы ему возвращаться».
Реакция в Петербурге была, как ни парадоксально, довольно спокойной. Были отправлены конфиденциальные письма в Вену и в Париж, рекомендовано было следить за ситуацией, увеличить число источников, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох. Офицеру связи Андрею Васильчикову рекомендовалось не сокращать, а наоборот расширять круг своего общения в Париже, на покупку важной информации средств не жалеть.
– То, что вам удалось упредить нас о замыслах Наполеона, очень хорошо! – сказал Васильчикову секретарь посла, поспешившего в Вену, чтобы там вместе с иными дипломатами решать, что делать и как поступать дальше с упрямым корсиканцем, не смирившимся судьбе. – Мы так полагаем, что он не будет довольствоваться только югом Франции, а двинется на Париж. Посольство наше покинет столицу, но не в полном составе. По мнению Карла Осиповича, вам следует остаться в Париже и следить за развитием событий, делать свои наблюдения и свои мнения отправлять, как и прежде, в Петербург.
* * *Париж-Цюрих. 2009 год.
От Парижа до Цюриха лету всего ничего, и Николай решил просмотреть свежий номер «Science», в котором должна была быть опубликована его статья о перспективных направлениях в технологии углеводородного синтеза. Действительно, статья была на месте. Николай принялся было перечитывать ее, отчеркивая маркером спорные, уже на сегодняшний день, выводы. Рейс был ранний, день впереди насыщенный и он не заметил, как задремал. Проснулся от прикосновения соседа справа.
– Простите, так случайно получилось! – извиняюще смотрел на него мужчина лет около сорока. В руке он держал пластмассовый стаканчик с кофе. При этом сосед виновато посмотрел на колени Николая. Коричневое пятно расползалось по странице журнала. – Тряхнуло, видимо, воздушная яма и вот…
– Ничего страшного! – успокоил его Николай. – Что, кофе разносили?
– Ну, если это можно назвать кофе! – «принюхался» к содержимому стаканчика мужчина. – А вы, простите мое любопытство, ученый? – еще раз кивнул он на испачканный «Science».
– Да! – не стал отнекиваться Николай. Хоть он и не любил заводить разговоров с соседями по авиаперелетам, но уж больно виноватым выглядел его сосед. Тем более, что загорелись табло с просьбой пристегнуть ремни безопасности и самолет начал снижение. А, стало быть, беседа, даже завяжись она, не продлилась бы долго.
