— Напойте мне эту мелодию, дорогой герцог. Может быть, я ее знаю.
Принц попытался напеть, но тщетно: на третьей или четвертой ноте он умолкал.
— Ах, если бы я знал мелодию, — вздохнул он, — я непременно вспомнил бы и слова. Я спрашивал об этой песне повсюду, во всех нотных магазинах Вены и Германии, даже во французском посольстве.
— Вы не помните, как называлась эта песня?
— Нет… Я даже не уверен, что слышал ее целиком, скорее всего — один-два куплета… Боже мой! Я все это тебе рассказываю, дорогая Розена, чтобы ты убедилась: я не забыл страну своего детства.
— Ах, милый герцог, как бы я хотела знать, что это была за песня!
— Может быть, в конечном счете это была какая-нибудь глупая песенка, — заметил герцог, — впрочем, меня бы это очень удивило: я сохранил о ней такое чистое, такое свежее, такое нежное воспоминание!.. О невозвратное детство! О моя родная сторона! Где цветы, которыми завалили тогда мою карету?! Где то окошко двух влюбленных? Молодой человек мастерил часы, а девушка напевала:
Не дивись шалунье безмятежной И… примера…
Розена вскрикнула и бросилась к фортепьяно.
— Куда ты? — спросил герцог.
— Погодите, ваше высочество, — проговорила девушка. — Не об этой ли песне вы говорите?
Пробежавшись пальцами по клавиатуре, она блестяще сыграла вступление и пропела нежным голоском две строчки:
Не дивись шалунье безмятежной И с нее примера не бери!
— Это она! — воскликнул молодой человек. — О, ты ее знаешь! Ты знаешь эту песню! Спой, спой! Прошу тебя!
Девушка запела:
— Это та песня? — спросила она.
— Да, да, точно она, — подтвердил принц, — хотя я не слышал этого первого куплета: верно, его спели, когда я только подъехал. О дорогая Розена! Я был прав, когда сказал, что всеми радостями обязан тебе. Ведь ты и вправду мне сестра, если можешь в шестнадцать лет напеть песни, которые я слышал в три года!.. Я ошибался, полагая, что знаю тебя всего несколько месяцев: ты росла вместе со мной, мы вместе жили во Франции… Пой, Розена, я слушаю!
Розена хотела было продолжать с того места, где остановилась.
— Нет, возразил герцог, — начни с начала! С начала!
Розена снова запела:
— Это точно она! — повторил герцог с таким счастливым выражением, будто нашел клад.
Девушка продолжала:
— Я вспоминаю, вспоминаю! — вскричал герцог, хлопая в ладоши. — Пой, Розена, пой!
Розена снова запела:
Молодой человек повторял каждую строку, каждый куплет и позволил Розене отойти от фортепьяно только после того, как выучил всю песню от начала до конца — и слова и мелодию.
Но романтически настроенная красавица поняла, что отклонилась от своей цели. Она взглянула на часы: без десяти два! Девушка догадалась, что генерал де Премон или Сарранти, а может быть оба, ждут сигнала, который она должна подать из окна.
Она поспешила вернуть герцога Рейхштадтского к другому его детскому воспоминанию о Франции.
— Ваше высочество! Вы собирались рассказать еще что-то о своем детстве; я не освобождаю вас от этого обещания!
— О! Я имел в виду тот день, когда мне нужно было переезжать из Тюильри в Рамбуйе… — уронив голову на грудь, проговорил он. — Враги окружили Париж, мать сказала мне: "Идем, Шарль!" Я закричал: "Нет, нет, я не хочу уезжать, не хочу уезжать из Тюильри!"
Я цеплялся за полог кровати, за портьеру двери, крича:
"Нет! Нет! Нет! Я не хочу уезжать!"
